Хлопнула калитка. Кто-то побежал к берегу. Мы сразу узнали: Майра Михайловна. Она чуть с нами не столкнулась.
Мы хотели догнать ее, но следом выскочил Хурун Иванович и тоже к речке. Надетые на босу ногу сапоги гулко бухали по земле.
При тусклом свете луны было все же видно, как бежала вдоль берега Майра Михайловна в белом платье, как она шмыгнула за черемуховый куст и притаилась. Хурун Иванович сначала кинулся в другую сторону. Мы дошли почти до самого берега, когда услышали приближающийся топот сапог. Теперь сапоги тупо чмокали. Хурун Иванович остановился и вылил из них воду. Значит, он прямо через речку рванул и набрал полные голенища! Вот он покрутил головой, будто принюхивался, и направился к черемухе. И тут же Майра Михайловна закри-» чала.
— Мне теперь все равно,- орал он.- Вот увидишь, убью!
— Отпустите ее! — Арминек чуть голос не сорвал.
Хурун Иванович оглянулся, процедил сквозь зубы:
— Опять вы? Черт вас носит…
— Не бейте Майру Михайловну,- сказал я.
— Мы все видели,- поддержал меня Арминек.
Майра Михайловна тем временем исчезла в темноте.
— Вы вот что,- буркнул Хурун Иванович.- Вы не в свое дело не лезьте и лишнего не прибавляйте. Мало ли что между мужем и женой бывает. Не вашего ума это. Ясно?
Он повернулся и ушел.
Как быть? Не могли мы оставить в беде нашу вожатую.
— Давай вернемся,- предложил Арминек.- Если Хурун еще будет драться, позовем кого-нибудь. К Айдиту Андреевичу сбегаем.
Залегли у того же места, возле юрты за забором. Тихо. Подождали с полчаса — ни звука. Совсем уж собрались уходить, раздались голоса. Негромкие, но разобрать можно.
— В школе я это дело замял. Там пока мальчишками займутся.
— Займутся! — передразнила Тотанос.- Совсем у тебя ума нет. Через день-два все равно к тебе привяжутся. Надо к леснику ехать. Уговори его. Кинь ему деньги. Я тебе дам, сколько надо. Для единственного сына ничего не пожалею. Вся сила в деньгах. Против денег никто не устоит…
— Ладно,- согласился Хурун.- Утром поеду. Может, хоть ружье вернет. Мясо-то не отдаст…
— Не то говоришь! Какое еще мясо! Сначала добейся, чтобы бумагу лесник уничтожил, чтобы сюда не прислал. Жалостно проси. Скажи, первый раз такое случилось, больше никогда не повторится. Деньги отдай, дорогой подарок обещай. В крайнем случае телку можем отдать, а мало — корову пообещай. И арагы с собой возьми. Угости. Пьяного уговорить легче,- учила Тотанос.- У меня крепкая арага. Попробуй-ка, успокой душу. Майра, однако, к Постай убежала. Пусть там ночует. Завтра все равно прибежит, никуда не денется. Ты ее крепче держи, вожжи не распускай. А в тайгу больше не бери. Сам видишь, из-за нее все…
Хурун Иванович что-то тихо ответил.
Аал давно спал. Только собака где-то скулила. Должно быть, Ачисова лайка. То взлает, то опять заскулит. Значит, вещи Ачиса все еще висели на воротах.
Утром меня разбудил Арминек. Глаза красные, опухшие, всхлипывает, губы дрожат.
— Отец с пастбища вернулся. Злой. Ждал меня, спать не ложился. Слова не говоря, выдрал. Так ремнем настегал, сесть больно… Из-за тебя, говорит, штраф платить. Слушать не стал. Я матери сказал, к дяде Поскону уйду…
Он помолчал, и вдруг лицо его переменилось. Будто и не плакал только что.
— Знаешь, Толай, что я придумал? Теперь-то я и схожу за небесным огнем. Докажу всем. Самое время сейчас пойти — пока сенокос не начался. Пойдешь со мной?
— Я бы не против…- Предложение друга мне понравилось.- А что дома скажу?
— Правду скажешь,- совсем повеселел Арминек.- И никто нас не хватится.
— Какую правду?
— Слушай. Значит, я ухожу к дяде Поскону. Так? А ты завтра скажешь, что и тебя я позвал. Там встречаемся. Дня три-четыре нам хватит. Успеем!
Настоящий он все-таки парень, Арминек! Досталось ему, конечно, раз сидеть не может. А все равно думает о главном, от своего не отступается. Уж он-то своего добьется! А придумал он здорово. Можем спокойно отправляться в тайгу. С дороги теперь не собьемся, не заблудимся — по затескам деда Нартаса выйдем точно, куда надо. А небесный огонь найти нужно обязательно. За нас зря попало Айдиту Андреевичу, такому хорошему человеку. Для него огонь принесем. У Постай ууча этим огнем чурт харазы прогоним. И Майре Михайловне поможем. А уж про нас тогда никто худого слова не скажет. Всем нос утрем. И Хуруну с Ачисом, и всем сплетницам аала!
— Давай пять! — протянул я руку Арминеку.- Завтра буду у дяди Поскона.
— Договорились.
Арминек заторопился уходить, но тут я вспомнил, что мы так и не видели Майру Михайловну.
— Сходим к бабушке Постай? Может, она еще у нее.
Нам повезло. Вожатая сама открыла дверь. Она прятала лицо, но все равно синяки мы заметили.
— Спасибо вам, мальчики…
— Что вы! — смутился Арминек.- Вы не беспокойтесь. К леснику я схожу.
— Зачем? — удивилась вожатая.
— Скажу, чтобы деньги у Хуруна Ивановича не брал,
— Какие деньги?
Перебивая друг друга, мы рассказали все, что слышали прошедшей ночью.
