Да, маленький сын Криона обладал просто чудовищным потенциалом в Силе. И Квай-Гон, с одобрения отца, забрал пятилетнего мальчика на Корусант. Ещё в полёте к столице, Джинн решил для себя, что Вот Он — будущий лучший джедай. Идеальный адепт Живой Силы. Его будущий первый ученик.
Вот только Совет был против этого. Да, наверное, не стоило ему тогда вначале доклада во всеуслышание оглашать результаты своих исследований. Слишком революционными, слишком несвоевременными были его идеи. Да, однозначно не следовало. Ведь, помимо всего прочего, Джинн предложил им реорганизовать сам Орден. На то были причины. Рыцарь-джедай, по собственным убеждениям, которые он лично подтвердил, видя всю ту боль, что происходила в галактике в эту самую минуту и считал, что они — джедаи, вместо того, чтобы бороться и сражаться за мир и покой в этой галактике, тратят время на шашни с Сенатом. Занимаются самовырождением.
Слова будущего мастера-джедая не пришлись по вкусу Совету. Каждый магистр считал своим долгом раскритиковать выводы Джинна. Однако и заслуги самого Квай-Гона были для них не пустым звуком. Многие в ордене пристально следили за его успехами. И таких «наблюдателей» было очень много. Неортодоксальные подходы в дипломатии, хорошая подготовка как воина ордена, великолепные познания в Силовых техниках, куча успешных миссий, что он выполнил во время странствий — всё это делало рыцаря-джедая Квай-Гон Джина очень популярным в ордене разумным. Эта «слава» одновременно и спасала положение, но вместе с тем делало всё происходящее слишком запутанным. А этого догматичный Совет не любил.
Ситуацию тогда спас Йода, он предложил альтернативу: вначале воспитать Джинну другого падавана — Фимора, парень недавно потерял своего учителя на миссии и для завершения его обучения ему нужен был новый мастер. В то же время юного Ксанатоса Йода предложил пока оставить на воспитание ордена. Этим поступком великий магистр ненадолго смог переключить внимание Совета с «бунтаря Джинна» на возможный вариант усмирить его суровый нрав. Великий джедай искренне хотел помочь своему грандпадавану.
Вот только, как показало будущее, всё было зря.
Ксанатос…
Джинн так хотел, чтобы мальчик стал тем лучиком света, что поможет ему изменить орден. Но он не смог. Проглядел в нём Тьму. Плюс Совет, без ведома самого Джинна, тогда невовремя влез, отправив его падавана проходить испытание на родную планету Телос-Ⅳ, где Ксанатос попал под влияние своего отца-тирана.
Джинн никогда не забудет тот миг, когда ему, своими же руками, пришлось отправить падшего-джедая Ксанатоса в смертельный полёт в чан с химическими отходами. Это было тяжелое и жестокое зрелище. Лишь спустя какое-то время, потом, по чудом сохранившимся остаткам связи учитель-ученик, пришло понимание, что луч мятежной жизни бывшего ученика погас…
На этом моменте джедай почувствовал движение Силы, а после возле него появился призрак Талы. Женщина мягко ему улыбнулась, моргнув своими прекрасными двухцветными глазами, и протянула руку.
— Не кори себя, дорогой. Всё, что произошло, имело своё значение. Для тебя. Для меня, — призрак силы указал на себя. — Я не раз говорила тебе, что в прошлом, ты не найдёшь покоя. Особенно в своём. Слишком много боли в нём было. Живи настоящим, любовь моя.
(Тала и Квай-Гон)
— Тала, — он печально улыбнулся видению свой любимой. — Предательство Ксанатоса, его смерть, но, главное, ты… Без тебя, моя жизнь лишена красок.
Призрак Силы. Этой технике Джинн когда-то обучил свою любимую. Когда её ослепили, они вдвоём разработали технику, схожую с восприятием миралук, чтобы она могла видеть таким образом. Ну и в процессе Тала заодно и переняла у него технику «Призрака Силы». Но кто же знал, что теперь это будет единственная возможность с ней разговаривать?
— Не говори так. У тебя есть Оби-Ван — твой ученик, наши друзья из ордена, — попробовала было успокоить Тала Квай-Гона, но была прервана покачиванием головы.
— Оби-Ван мне как сын, Тала. Он слишком далёк от моего понимания об ученике. Кеноби совершенно другой.
— Опять ты за старое, — теперь настала её очередь покачать головой. — Оби-Ван — прекрасный джедай. Сильный, светлый и очень добрый. Почти как ты в его возрасте.
— Всё так, любимая, но Оби слишком подвержен влиянию Совета, — мужчина провёл рукой по своей бородке. — Он слишком догматичен. Это не плохо, сама знаешь, насколько его воля крепка, но в последнее время мне всё труднее совладать с его нравом.
— Ха-ха-ха, — задорно рассмеялась Тала. — И это говоришь мне ты — Бунтарь Джинн⁈ — она фыркнула, показывая своё отношение. — Ты не хуже меня знаешь, что ему давным-давно пора бы уже стать рыцарем. Всё же двадцать пять лет — это подходящий возраст. Ко всему прочему, ты отлично его обучил, душа моя.
— Да, любимая. Но ты же не хуже меня знаешь… — начал он говорить, но был прерван.
