— Вроде Оби-Ван говорил, что у большинства джедаев в Храме нет денег. Чем они рассчитываться-то будут? — тут же обеспокоился Энакин, воспитанный Мухом в лучших традициях деловых людей.
И правильно обеспокоился, должен отметить! Аж гордость за кучеряжку берёт. Не зря, ой не зря мы с Уотто над ним бились. Везде нужно свой гешефт иметь. Нет халявщикам!
— Услугами, — улыбнулся ему в ответ. — Главное, чтобы великий магистр эту идею не зарубил, а развил до полноценной торговой марки.
— Дани, ты, как всегда, меня поражаешь своей предусмотрительностью, — восхитился брательник.
— А то, — я горделиво приосанился и даже подбоченился одной рукой.
Да! Хвалите меня! Хвалите меня полн… А, нет, это не из этой оперы. У нас тут не пятьдесят оттенков далёкой-далёкой. Стражи, к слову, уже тихо ржали, но стояли ровно. Лишь чуть подрагивали плечи, выдавая их. Ну ничего, вы так просто не отделаетесь. Внемлите же Великому мне! Муа-ха-ха-ха!
Регион: центральные миры. Сектор, система, планета: Корусант. Храм Джедаев. Зал Высшего Совета. То же время.
Год: 2 РС/32 ДБЯ.
Квай-Гон Джинн/Оби-Ван Кеноби/Шаак Ти/магистры.
Последние сутки Квай-Гона не оставляли предчувствия грядущей волны необратимых изменений в полотне его бытия джедаем. Что-то изменилось и опытный мастер-джедай даже догадывался что именно. Как догадывался и о том, с чем это изменение было связанно — двое необычных одарённых, что они привезли с собой на Корусант с далёкой пустынной планеты внешнего кольца.
Проводя всё своё свободное время в медитациях и анализе событий, произошедших на далёком Татуине, Джинн довольно быстро понял — вот оно! Вот то самое, начальное событие, что изменит всё и всех в этой галактике. Изменит его судьбу, изменит его путь и даст столь долгожданный толчок в личном развитии, которого так не хватало мастеру. Квай-Гон чувствовал, что оно изменит не только его, но и мастера Шаак Ти, и его падавана, а также всех разумных, населяющих галактику.
Оба брата-близнеца вызывали любопытство джедая: кто же они такие на самом деле? Действительно ли они с мастером Ти нашли на Татуине в лице юного Энакина Точку Сосредоточения Великой Силы? Почему от Эйдана просто фонтанировало в пространство Светом одновременно с Тьмой? Почему от него же чувствовался не меньший потенциал, чем от первого близнеца, хотя количество мидихлореан у него едва-едва дотягивало до средне статического рыцаря? Что всё это значило? Эти и ещё куча других вопросов в отношении обоих мальчиков постоянно крутились в голове мужчины. Но, помимо них, Джинна также не оставляли тревоги о встрече с их вроде как давно почившим врагом — ситхом.
Всё это требовало дополнительного осмысления, но, к его сожалению, времени на то, чтобы выработать максимально действенный план, у мастера не было. И он решился, как и неоднократно делал ранее, положиться на Великую. Как недавно сказала призрак его почившей любови:
— Сила всегда вела тебя, Квай-Гон. Доверься Великой.
Что ж, если Её воля требовала от него этого, то противится ей он был не вправе. О том, как Сила может покарать разумного, Джинн знал не понаслышке.
Заходя в круглый и просторный Зал Совета, мастер-джедай неожиданно почувствовал в Силе нарастающее предвкушение близнецов из-за закрывшихся дверей. Это ощущение вызвало на его лице ухмылку. Видимо Эйдан сумел понять его скрытый посыл и готовил очередную шалость.
«Ну и пусть. Этому месту давно требуется такого рода встряска», — подумал мужчина, вновь оглядывая собравшихся в помещении разумных. Мысль эта посетила его сразу после того, как он и его спутники почтительно поклонись неожиданно почти полному составу Совета.
(текущий состав Совета)
Джинн был тут уже не первый и даже не сотый раз. Каждое его прошлое задание требовало немедленного доклада Совету. Текущая миссия исключением не являлась. Как и ранее, его и компанию встретили разнообразные взгляды. Кто-то из магистров, как его старый друг Пло-Кун и ещё парочка, встретили его довольно тепло, а кто-то, как корун Мейс Винду со своей бывшей ученицей чалактианкой Депой Биллабой и поддерживающие их консервативные взгляды на политику и жизнь ордена, настороженно-отчуждённо, и лишь Великий Магистр Йода смотрел на него всё так же добро, с небольшой понимающей хитринкой в зелёных глазах. Всё это он уловил в Силе практически мгновенно. Впрочем, такой приём не стал чем-то неожиданным для опытного и повидавшего многое мужчины. Лишь его падаван сверкал в ощущениях жёстким протестом такому отношению к своему мастеру. Сам же Квай-Гон на это взирал с философским спокойствием и даже каким-то безразличием. Прошло то время, когда чужое мнение довлело над ним.
(Джинн и Кеноби)
