– Кар-р-раул! Кр-р-рошка! – заголосил вдруг попугай, боком доковылял до чашки Риеки и проворно сунул туда голову.
– Пошел вон! – заорала Риека, хватая чашку. – В клетку посажу!
– Кор-рова! – огрызнулся Киви, поворачиваясь к ним задом и при этом смахивая своим роскошным хвостом солонку и опрокидывая бутылочку с соевым соусом.
Оля засмеялась сквозь слезы.
– Убью! – рявкнула Риека и схватила попугая; тот ущипнул ее за руку, она громко взвизгнула и понеслась из кухни.
– Кор-рова! Кар-р-раул! Дур-р-ра! Тур-р-рист пр-роклятый! – орал попугай. – Жиззз пр-р-ропащая!
– Ну, скотина! – запыхавшаяся Риека вернулась в кухню. – Иногда на него находит. Это он из-за тебя перевозбудился. Ну, давай! Бери! – Она взяла чашку.
– Почему он говорит «турист проклятый»?
– Это про моего покойного мужа, он у него враг номер один.
– Твой муж умер?
– Живой, что ему сделается.
– А-а, – протянула озадаченная Оля и взяла чашку.
– Приходящий он у нас, туда-сюда, туда-сюда! То он со мной не может, то он без меня не может. За нас!
Они чокнулись чашками и выпили. Оля закашлялась, и Риека сунула ей кусок сыра.
– Почему же враг?
– Не знаю. Ненависть с первого взгляда. Физиология. Или химия.
– А где он сейчас?
– У своей мамочки. Отдыхает от меня. – Риека закатилась, сгибаясь пополам от переполнявших ее чувств, оглушительным бухающим «ха-ха-ха», делая долгие паузы после каждого «ха». Из комнаты ей вторил пленник Киви, резко и пронзительно выговаривая: «Ха-ха-ха!»
– Переживем! – заключила Риека, отсмеявшись. – Без машины только стремно. У меня прав нет. Учил он меня! – Она всплеснула руками. – Учитель, блин! Достал! «Давай жми!» «Не гони!» «Жми!» «Не гони!» И главное, все такие нервные! Чуть что, сигналят, подрезают, водить ни хрена сами не умеют. А ты водишь?
– Вожу. Не очень еще, правда.
– А права?
– Есть, конечно.
– Настоящие? Сама получала или купила?
– Я на курсы ходила, муж заставил. Настоящие.
– Ты замужем?
– Была. Уже нет.
– Ну и правильно. Без мужика легче прожить. Слушай… – Она задумалась на миг. – Слушай, иди ко мне экономкой и шофером, а? Дуй в гостиницу за шмотками и обратно, у меня сегодня гости, а этот срач я до новых веников не разгребу!
Как ни странно, но родное «до новых веников», которое часто повторяла Старая Юля, решило дело, и Оля согласилась.
«Риека, конечно, странная девушка, – подумала она, – но – личность! Такой палец в рот не клади, как говорит Старая Юля. Помочь, в случае чего, сможет…»
И она отправилась в гостиницу за вещами.
К восьми вечера стол был накрыт, а в квартире наведен относительный порядок. В вазе стояли кудрявые розовые космеи, сорванные Риекой в ящике на балконе. Сияла люстра, хотя за окном было еще светло, что придавало гостиной торжественный вид. Сверкал хрусталь и матово отсвечивал на белой скатерти мельхиор; гипюр на окне «дышал» от легкого вечернего ветерка. Риека поставила свой любимый диск «Вечер при свечах» Ричи Клейдермана и взволнованная носилась из спальни в гостиную, представая перед Олей каждый раз в новых туалетах. Киви принимал самое живое участие в показе мод. Он хохотал, хлопал крыльями и кричал гадости на разные голоса.
– Ну, как? – спрашивала Риека, появляясь перед Олей в ярко-красном полупрозрачном пенджабском костюме – шароварах и тунике, щедро отделанных золотой парчовой каймой.
– Кошмар! – кричал хриплым басом Киви, которому передалось волнение хозяйки.
Оля выключала пылесос, критически рассматривала Риеку и говорила:
– Красиво, но для первого визита, я думаю, слишком экзотично. Тысяча и одна ночь. В самый раз для гарема.
– То, что надо! Мужика нужно бить наповал! Как только войдет – бац! Гарем… ты бы знала. Библиотекарша! – фыркала Риека и бежала переодеваться. Появлялась через минуту в коротеньком платьице из шкуры фальшивого леопарда и сандалиях с ремешками, до колен оплетающими ее длинные ноги. – Ну?
– Копья не хватает! И в Африку охотиться на слонов.
– Кар-р-раул! – визгливо поддерживал ее Киви.
– Ты бы понимала! – сердилась Риека и снова исчезала в спальне.
Наконец, по обоюдному согласию, они остановились на скромной белой шелковой блузке, которую Риека тут же расстегнула до пупа, короткой черной юбочке и черных лодочках на низком каблуке.
– Чисто библиотекарша, – сказала она недовольно. – Старая дева! Даже неловко, чесслово!
– Как школьница, – поправила ее Оля. – Тебе больше семнадцати не дашь. Но я бы на твоем месте все-таки застегнулась.
– Не дождетесь! Должно же хоть что-то от меня остаться.
– Кор-рова! – подал голос Киви.
– Ты замолчишь или нет? Достал! – заорала Риека, хватая с дивана плед и набрасывая его на клетку.
– Он же задохнется, – пожалела Оля попугая.
– Ничего, он привык к тропикам, – хладнокровно ответила Риека.
– Дур-р-а! Дур-р-а! Дур-р-ра! – обиделся Киви и надолго замолчал.
