О даре перевоплощения написано много, и дар актера, собственно, и состоит в том, чтобы перевоплощаться. Мужчина может сыграть женщину, если его загримировать и одеть соответствующим образом, но то, что проделал Аркаша, было чем-то другим. Он не был одет или загримирован, как женщина, он был мужчиной, и то, что он проделал, было странным и, пожалуй, страшным. Он стал женщиной! Он двигался, как женщина, снимал перчатки, как женщина, приподнимал плечи и смотрел, как женщина. Более того, он был не просто женщиной, а именно Гильдой. Узнаваемы были ее жесты в его жестах – то, как она отбрасывала свои пышные волосы, дерзко улыбаясь, смотрела в зал, пьяная, бесшабашная, полная вызывающей силы… бесподобно женственная!
– Вы поняли, дитя мое? – спросил слегка запыхавшийся Аркаша, снова превратившись в самого себя.
– Да! – сказала Оля. – Поняла.
– Так что, берешь Ташку? – спросила нетерпеливая Риека. – Знаешь, как мы вкалывали?
– Еще не знаю, – отвечал Аркаша. – Я подумаю. Знаешь, то, что она съела журнал – хороший знак. Вкусно было? – обратился он к Оле.
– Какой знак? – не поняла Риека.
– Знак, говорящий о том, что она очень способная.
– Причем тут журнал?
– Ни при чем. Ты, как всегда, права, моя чудесная Риека.
– У меня не получится, как у вас, – сказала вдруг Оля.
– И не надо, дитя мое, как у меня. Я уверен, что у вас получится гораздо лучше… по одной уже той причине…
– …что вы – ж-ж-жен-щи-на! – закончила Риека, напирая на шипящие.
– Вот именно!
– А вообще, твоя Гильда мне не очень… вторая Кукла Барби!
– О нет, Риека, тут ты не права! Кукла Барби – наша Лолита, наш enfant terrible…
– Кто?
– Ужасный ребенок!
– Это точно! Переросток, которого все время хочется выпороть, – согласилась Риека.
– Риека, ты такая воинственная сегодня, – сказал примирительно папа Аркаша. – А Наташа у нас будет женщиной. Женщиной моей мечты.
– Меня сейчас стошнит! Аркаш, а как быть с голосом? Может, под фонограмму?
– Наташа будет петь сама, – сказал Аркаша.
– Я постараюсь, – пообещала Оля.
– Не надо, – сказал папа Аркаша. – Не надо стараться. Она не старается. Она шалит, валяет дурака. Ведь вы женщина, а значит, актриса от природы. Поиграйте, Наташа. Настройтесь! Представьте себе, что у вас ее глаза, улыбка, роскошные волосы, откиньте их движением головы… прядку чуть напустить на глаз. Ну, давайте еще раз!
– Лучше, намного лучше, – сказал добрый Аркаша минут через десять, – но вы имитируете, вы связаны, зажаты… раскованнее нужно. Как же вас… – Он задумался на минуту, – как же вас…
– Расшевелить, – подсказала Риека. – А если ей накатить слегонца?
– Прекрасная идея! – Папа Аркаша повернулся к Оле. – Наташенька, как вы относитесь к шампанскому? Как оно на вас действует?
– Иногда веселит, а иногда плакать хочется…
– Так я и знала! Тебе все время плакать хочется! – фыркнула Риека.
– Помолчи, Риека. Иди покури лучше. Или нет, сходи в мою комнату и возьми из холодильника шампанское. Отметим начало артистической карьеры Наташеньки.
Пока Риеки нет, папа Аркаша наставляет Олю.
– Я открою вам маленькую тайну, Наташа, – говорит он. – Вы – женщина! Вы вертите мужчинами, как хотите! И самое главное – не надо их бояться! Не бойтесь, они все одинаковы, и все хотят одного. И президенты и шахтеры – такими их создала природа. А вы – царица!
– Таш, – сказала Риека чуть смущенно в пятницу утром, когда девушки сидели на кухне и завтракали, – ты… это… не хочешь в театр в это воскресенье? У них премьера, я достала билетик.
– А ты? – Оля перестала жевать.
– Я не смогу… – выглядела Риека непривычно смущенной, даже слегка покраснела.
– И кто же он? – сообразила Оля. – Если не секрет?
– Понимаешь, Ташка, господин де Брагга проводит меня домой в субботу после выступления и… я приглашу его на ужин.
– Как я понимаю, ты решила соблазнить бедного господина де Браггу?
– Вот именно!
– А что скажет Иван Цехмистро?
– А что он скажет? Будет только рад. Он же без ума от Басти! – Риека радостно забухала. – А тебе, Ташка, завидно! Признайся, завидно?
– Еще как!
– Не горюй, – утешила ее Риека, – как начнешь выступать, отбоя от мужиков не будет.
– Очень надо! А что вам приготовить на ужин?
– Не знаю, что-нибудь легкое. Никаких копченых рыб и колбас, так, листики, фрукты, сыр. Цветы.
– Цветы принесет господин де Брагга. А он знает, что у тебя серьезные намерения?
– По-моему, догадывается. Он знает все на свете.
– Ты бы пошла за него?
– Не задумываясь! Он, конечно, не мальчик, но сколько можно выходить замуж за мальчиков?
– А ты его любишь?
Риека задумалась ненадолго, потом сказала:
