Пациентка рассказывает свою историю краткими, четкими предложениями, и я ей за это благодарна. Концентрация на передаче языка помогает мне сдержать подступающие страхи. Она обращается со своим телом, словно с одолженным платьем, я распознаю тяжелую травму. Душа уже распростилась с женской оболочкой, с этой безвольной партнершей-предательницей. Тело было принесено в жертву ради спасения души. Теперь они живут раздельно.
Из физических ощущений пациентка воспринимает лишь боль.
— У меня болит затылок.
Смотрит вперед, но на глазах как будто шоры. Жизненная необходимость сузила кругозор, сберегая энергию. В приюте беженцев ее не любят. По ночам она кричит, а когда слышит упреки, то не может ничего вспомнить. Она со всеми препирается, жалуется на детей, разъезжающих по коридору на трехколесных велосипедах. Живет в одной комнате с семью иноверками, бормочущими непонятные молитвы. Для нее это чересчур. Высокомерная на вид, она не воспринимает новое, ей с лихвой хватает того, что было. Так много национальностей, громкие разговоры, она требует отдельную комнату:
— Мне пришлось очень несладко.
Ей отвечают:
— А кому сладко?
До нее доносятся голоса, окликающие ее по имени, она оборачивается, но никого нет. Недавно она шла на улицу, даже не замечая, что идет. Она покинула саму себя. И ей это удивительно. На улице ей порой является образ, который сразу исчезает, и неодолимая сила тянет ее к земле. Психиатр спрашивает, проявляла ли пациентка собственную волю. От этого зависят шансы на успешную терапию.
— Вы защищались?
— Как? Меня все время держали в комнате, часто били по ногам, по почкам.
— Кем были эти мужчины?
— Телохранители и политики. Некоторых я знала по телепередачам. Часть их доходов поступает от продажи женщин.
— В курс подготовки полицейских и спецназа входит нацеленный удар по почкам, — поясняю я врачу.
Но она — не криминалист, ей подобные сведения ни к чему.
— Президента я тоже там видела, — говорит пациентка.
Считает ли психиатр эти видения делирием? Может, она обозналась. Таких лиц, как у ее президента, десятки.
О мужчинах пациентка говорит, как об ином биологическом виде. Чем больше мужчин над ней надругалось, тем виновнее она себя чувствовала. Преступники же не испытывают стыда. Паспорт у нее сразу забрали. Если б он у нее остался, она считалась бы человеком. Когда она спросила о причине, ей сказали:
— Он тебе больше не понадобится, мы тебя скоро прикончим.
