«И убийца», – добавила Шатин мысленно. Она ждала отклика на свои слова. Отвращения на лице офицера. Она приготовилась даже к вспышке раздражения. Но ничего подобного не увидела.
Марцелл тут же схватился за свой телеком:
«Поиск: Мадлен Легран».
И с нетерпением воззрился на замигавший экран.
И тогда до нее дошло. Тогда она наконец поняла.
Та девчонка настолько заворожила Марцелла, что ему все равно, врунья она или нет. Похоже, он не на шутку в нее влюбился.
– Это все, офицер? – сухо поинтересовалась Шатин. – Я могу идти?
Марцелл оторвал взгляд от экрана и растерянно заморгал, словно не мог вспомнить, кто она такая и что здесь делает.
– Что? А, нет, не все. Подожди. Ты что-то говорил Шакалю про награду?
Шатин вздохнула. Ей хотелось поскорее отсюда убраться. Но она чувствовала, что Марцелл не отпустит ее, пока она не выложит все, что знает про девушку.
– Мадлен когда-то жила в Монфере, ее отдали на воспитание моим родителям. А потом в один прекрасный день явился ее отец – Жан Легран – и забрал дочь. Через несколько дней к нам пришел инспектор Лимьер, разыскивавший его. Он предложил двадцать тысяч ларгов за любые сведения о Жане Легране, который оказался беглым каторжником.
Марцелл напряженно слушал, стараясь связать все эти сведения воедино, но что-то у него, похоже, не складывалось.
– Двадцать тысяч? – переспросил он. – За беглого преступника? Что-то многовато. Бессмыслица какая-то.
– Вот-вот. И Шакаль так сказал. – Она шагнула к двери. – Теперь я могу идти?
Но Марцелл оказался у двери раньше и преградил ей путь:
– Подожди. Я хочу опять попросить тебя об услуге.
Шатин застонала. Она уже всерьез пожалела, что пришла сюда.
– Ну что там еще?
Марцелл пригладил ладонью густые волнистые волосы. Прежняя его уверенность разом куда-то испарилась, он снова выглядел растерянным и смущенным.
– Понимаешь, Тео, мне надо допросить одного подозреваемого.
А этот Тео далеко не так уж прост. Каждый раз, глядя в его блестящие серые глаза, Марцелл чувствовал: парнишка что-то скрывает. Интересно бы узнать, что именно.
Марцелл догадывался, что у всех обитателей Трюмов есть свои секреты. Темные тайны, спасающие им жизнь. Но сейчас ему было некогда разгадывать загадки. Его мысли занимали совершенно иные проблемы.
Получается, Алуэтт ему солгала.
Значит, никакая она на самом деле не Алуэтт, а ее отец и вовсе беглый каторжник.
«Что еще она от меня скрывает?» – гадал Марцелл.
– Тебе надо, ты и допрашивай. А я тут при чем?
Вопрос Тео оторвал Марцелла от раздумий и вернул обратно в допросную. Он постучал по телекому, вновь активируя систему наблюдения.
– Мы никак не можем разговорить этого подозреваемого, – объяснил д’Бонфакон, силясь вернуть себе уверенность, с которой вошел в эту комнату. – Я подумал, вдруг тебе больше повезет.
Он поставил телеком на стол перед Тео, развернув к нему экран.
Тео нагнулся, и Марцелл заметил, как побледнело его чумазое лицо.
– Этого мальчика зовут Рош, – начал Марцелл. – Предположительно, он…
– Он не виноват! – вдруг вскричал Тео, сильно удивив этим Марцелла. – Не верь, что бы он там ни наговорил! Рош еще совсем ребенок! Он заигрался, хочет придать себе важности! Вы должны его отпустить! Пожалуйста!
– Так ты его знаешь? – с облегчением спросил Марцелл.
– Да. Знаю по Трюмам. Поверь, он просто большой любитель пофантазировать. – В глазах парнишки мелькнуло отчаяние.
– Я тебе верю. – Марцелл кивнул, стараясь успокоить Тео.
Тот заметно расслабился.
– Но, – продолжал д’Бонфакон, – к сожалению, переубедить Шакаля будет очень непросто. Малыш хвастал, будто он связной «Авангарда», разносит их сообщения. Конечно, теперь Рош уверяет, будто все придумал, но сержант вцепился в него мертвой хваткой. А вот если он тебе признается, что врал, – наедине, полагая, что мы не слышим, – я мог бы его отпустить.
Тео заколебался:
– А что я конкретно должен сделать?
– Я приведу тебя в допросную под видом подозреваемого и оставлю вас одних. Объяснишь Рошу, что тебя тоже задержали, а потом попробуешь вытянуть из него правду.
Марцелл сунул в руку Тео телеком:
– Возьми. Скажешь, что украл у меня. Этим ты завоюешь его доверие.
Парнишка с удивлением уставился на министерского офицера.
Солнца, Марцелл и сам себе удивлялся! Да уж, общение с этим тюремным крысенышем не прошло бесследно. Может, из внука генерала д’Бонфакона однажды все-таки выйдет приличный командор?
Он указал на телеком:
– Щелкнешь при нем и скажешь, что якобы отключил камеры. Экран потемнеет, но мы все равно будем видеть тебя из специальной комнаты, откуда можно наблюдать за допросами. Я подключусь к твоему аудиочипу, чтобы слышать все, что слышишь ты, и смогу тебе подсказывать, как лучше построить беседу. Ну что, согласен?
Немного помявшись, Тео взял телеком, но на Марцелла парень все равно глядел с большим подозрением, словно бы чуял ловушку.
– Вот и хорошо, – кивнул ему Марцелл. – Я тебе полностью доверяю.
На лице мальчика мелькнула улыбка, но такая слабая и мимолетная, что д’Бонфакон не был уверен, что ему это не почудилось.
