Марцелл с молчаливым любопытством наблюдал за ней. Глаза его округлились. Челюсть отвисла.
«Когда он понял? – гадала Шатин. – Когда распознал самое главное мошенничество? И как обо всем догадался?
По изгибу скул?
По женственно заостренному носу?
По тонко очерченному подбородку?
Или он все еще заблуждается на мой счет, пребывая в тумане?
Ну ничего, сейчас мы это исправим!»
Глубоко вздохнув, Шатин потянулась к капюшону. Откинула его и увидела, как изменился в лице Марцелл. Она видела в нем свет понимания, словно бы туча открыла Солнце. Но лишь когда она распустила пучок волос на затылке, встряхнула длинными локонами, свет наконец прорвался наружу.
Шатин застенчиво коснулась концов длинных прядей, спадавших теперь почти до пояса.
И стала ждать.
Она сама не знала, чего ждет.
Вопросов?
Смеха?
Ареста?
Но Марцелл просто стоял и смотрел на нее. Похоже, он лишился дара речи. Придется заговорить самой.
–
А потом она шагнула к Марцеллу и прижалась холодными губами к его губам.
Не дав Марцеллу осознать происходящее, мальчик поцеловал его. Вернее, не мальчик, а девушка. Это была девушка по имени Шатин. Да, все это время он общался с девушкой.
Подумать только!
Это не укладывалось у Марцелла в голове. В памяти лихорадочно крутились обрывки воспоминаний: разговоры, взгляды, движения. Как же он не заметил? Как не распознал правду?
Хотя даже в досье из Коммюнике говорилось о мальчике по имени Тео.
Но теперь Тео превратился в Шатин, и Шатин его поцеловала.
Глубоким, настойчивым, бесконечным поцелуем.
Его губы…
Нет, нельзя.
Этот поцелуй… Надо все немедленно прекратить, это неправильно.
Но Марцелл не мог оторваться. Что-то между ними рушилось. Остановиться было невозможно. Она целовала его жадно, требовательно, алчно. Все прочее разом куда-то испарилось. Исчезло. Дым разрушенной фабрики. Вездесущие капли дождя. И обман Алуэтт. Вся ложь, с которой Марцелл столкнулся. Даже слово «жаворонок» упорхнуло куда-то.
Остались только мокрые от дождя губы Шатин.
Марцелл подался к ней, прижался крепче. Так же отчаянно, жарко ответил на поцелуй. В этот миг он ощутил бесконечность. Впервые в жизни он чувствовал себя свободным. Непобедимым.
– Добрый вечер, – вдруг раздалось совсем рядом.
Услышав это, Марцелл отскочил, словно Шатин его укусила. Голос был знакомый и беспощадный. Только этот голос и мог сейчас вернуть его с небес на землю.
–
Юноша отчаянно озирался, готов был увидеть над собой белый мундир деда.
Но на крыше фабрики было пусто. Кроме них двоих, тут по-прежнему никого не было.
«Я давненько не слышал от тебя вестей».
Опять он. Голос деда. Откуда же он звучит?
Марцелл нетвердой рукой полез в карман, нащупал телеком.
«Не люблю, когда меня заставляют ждать».
Марцелл наконец извлек телеком, развернул его и насупился, ничего не увидев на экране. Генерал говорил не с ним.
Латерра, но с кем же тогда?..
Марцелл поднял глаза и увидел, как мальчик – девушка! – торопливо стучит пальцем по внутренней стороне предплечья.
По своей «пленке».
Как видно, аудионаклейка Марцелла так и осталась настроена на чип в ухе Шатин – он ведь сам подключил ее в полиции. И теперь слышал все, что слышала она.
«Я ожидаю подробного доклада к утру, или…»
Марцелл успел увидеть лицо генерала, и тут сообщение резко оборвалось.
– Зачем мой дед тебя вызвал? – спросил все еще ничего не понимающий Марцелл.
Шатин мотнула головой, небрежно отмахнулась:
– Да так, ерунда. Опять Всеобщее оповещение, вечно нас заставляют слушать эти глупости. Забудь.
Она шагнула к нему, обняла за шею, снова потянулась к нему губами. Но Марцелл вырвался:
