— Я вот все спрашиваю себя, чего ты так надрываешься? Что ты хочешь доказать покойнику?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Еще как понимаешь. — Он разозлился, приподнялся в кресле — Ты думаешь, я слепой и глухой. Ты вспомни, кто тебя ремнём драл, кто тебе царапины и ссадины залечивал? Думаешь, я не знаю, что у тебя в голове? Послушай меня, девочка, я уже не могу тебе всыпать, как раньше. Слишком уж ты стала большая и свирепая. Но скажу тебе одно: ты можешь уработаться до смерти, а Джеку Мэрси все равно на тебя будет наплевать. Тем более что он уже умер.
— Теперь это мое ранчо, — тихо сказала Уилла. — По крайней мере, на одну треть.
— Да, здорово он тебя прихлопнул этим своим завещанием. Всю жизнь тебя шпынял и напоследок тоже постарался. Неправильно он поступил, не по-людски. Конечно, теперь, когда я узнал твоих сестренок, я к ним отношусь лучше, но дело ведь не в этом. Джек над тобой покуражился. Да к тому же еще чужаков контролерами приставил.
— Ой, Хэм. Ведь контролером следовало назначить тебя, — негромко сказала она. — Как я раньше не додумалась! Именно ты должен был управлять ранчо в течение этого года. Представляю, как тебе было обидно.
— Не о том говоришь. И вовсе я не обиделся. Такой уж Джек был человек.
— Это точно, — вздохнула Уилла. — Как хотел, так и поступал.
— Только не думай, будто я что имею против Бена и Нэйта. Они парни хорошие, честные. Ну и, кроме того, Джек, конечно, приставил к тебе Бена неспроста. Это всякий поймет. Но речь опять-таки о другом. — Он махнул рукой. — Я говорю, ты ничего не должна Джеку доказывать. Давно хотел тебе это сказать. — Он удовлетворенно кивнул. — Вот и сказал.
— Я не могу просто взять от него и отмахнуться. Ведь он мой отец.
— Тоже скажешь — отец. Если мы у быка берем сперму и оплодотворяем корову, это еще не делает быка отцом.
— Я впервые слышу, чтобы ты так о нем говорил. Я думала, ты ему друг.
— Я всегда уважал его как скотовода. Но не как человека.
— Зачем же ты прожил тогда здесь столько лет?
— Ты научил меня ездить верхом…
— Кто-то же должен был это сделать. — Голос у Хэма внезапно охрип, и старик откашлялся. — Иначе ты свернула бы себе шею, пытаясь залезть на лошадь.
— Когда мне было восемь лет, я упала и сломала руку. Вы с Бесс отвезли меня в больницу.
— Да, Бесс так разнервничалась, что не могла сидеть за рулем. Чуть джип мне не поломала.
— Я не говорю о прошлом, я говорю о том, что мы имеем сейчас. Так вот, Уилл, сбавь-ка обороты.
— Тут так много всего случилось. Я все время вижу перед собой ту девочку и Маринада. Стоит мне отвлечься, и они тут как тут — прямо у меня перед глазами.
— Ты ведь ничего не можешь изменить и исправить, верно? И ты I ни в чем не виновата. Этот ублюдок раскуражился вовсю.
— Я не хочу, чтобы умирали люди, Хэм. Еще одной смерти я не вынесу.
— Почему ты меня не слушаешь, черт бы тебя побрал? — взревел он, да так громко, что Уилла испуганно захлопала глазами. — Ты ни в чем не виновата, проклятая ты дура! Что произошло, то произошло. И точка. Ты не должна вкалывать на ранчо по двадцать часов в день. Постарайся хоть немножко побыть женщиной.
