— Ты мне небезразлична, Уилла. Мои чувства к тебе… ну, в общем, они глубокие. — Он запнулся, чувствуя на себе ее удивленный взгляд. — Я сам не знаю, как с этими чувствами быть. Но они есть, и никуда от этого не деться.
— Довольно глупо демонстрировать мне свои чувства посредством угроз.
— Может быть. Но если б я попросил тебя по-хорошему, ты бы и слушать не стала.
— Откуда ты знаешь? Ты ведь никогда не просишь по-хорошему.
— У меня ведь своих дел тоже хватает. А тут еще нервничай из-за тебя. Сделай это ради меня, облегчи мне жизнь.
— А ты, Бен, разве ездишь не в одиночку?
— Мы говорим сейчас не обо мне.
— У меня, между прочим, тоже есть чувства.
— Нет, правда?
— Во всяком случае, это не исключено. В последнее время мне все реже и реже хочется врезать тебе по морде. А это что-нибудь да значит.
— Уилла, у тебя поразительный дар: сначала говоришь что-нибудь такое, от чего вырастают крылья, а потом тут же их подрезаешь. Ладно. Давай двигаться постепенно. — Он приблизился к ней, взял ее лицо за подбородок, поцеловал в губы. — Ты для меня кое-что значишь.
— Ты для меня тоже. Кое-что.
— Закрой-ка лучше дверь, — прошептала она. — В доме полно полицейских. Нас могут арестовать.
— Все. Спи.
— Ах ты, подонок!
— Люблю, когда ты меня так называешь, — усмехнулся он и закрыл за собой дверь.
