Адам не думал об этом, его беспокоило только состояние Уиллы. Он взял ее под локоть, подвел к лошади.— Ты сделала здесь все, что могла. Поехали домой.
— Хорошо.
Она чувствовала себя ломкой и хрупкой, словно все ее тело превратилось в лед.— Да, едем домой.
Они поехали на запад, по направлению к ранчо, а предзакатное небо было того же кровавого оттенка, что и надгробный камень Джека Мэрси.Четвертое июля в здешних местах отмечали широко. Был и фейерверк, и состязания ковбоев, и скачки, и родео. Уже не первый год местные ранчо устраивали соревнования, в которых могли принять участие монтанские ковбои.В этом году был черед ранчо «Мэрси» принимать гостей. Правда, Бен предлагал перенести празднество в «Три скалы», а Нэйт советовал в этом году вообще обойтись без праздничной шумихи. Уилла выслушала обоих, но поступила по-своему.У ранчо «Мэрси» есть свои традиции, и они будут соблюдаться.И вот настал день праздника. Отовсюду съехались участники состязаний и зрители. Ковбои смачно шмякались из седел об землю, вставали, отряхали задницы, снова запрыгивали на необъезженных коней. На просторном лугу шел второй тур соревнований по перекатыванию в бочках. Возле коровника грохотали копыта и свистел рассекаемый арканами воздух — там сошлись мастера лассо.На красно-сине-белом помосте играл духовой оркестр. Когда становилось известно имя очередного победителя, музыка на время прерывалась. Гости поглощали в огромных количествах картофельный салат, жареных цыплят, пиво и холодный чай.Кое-где трещали кости, а у некоторых разбивались сердца.— Я вижу, мы с тобой в одной паре стреляем по мишеням, — сказал Бен, обнимая Уиллу за талию.
— Значит, ты проиграешь.
— Хочешь пари?
Она наклонила голову:— На что?
Он наклонился и прошептал ей что-то на ухо. Уилла возмущенно закатила глаза.— Не может быть, — сказала она. — Такого не бывает.
— Что, трусишь? Она поправила шляпу.
— Если ты такой отчаянный, Маккиннон, можешь рискнуть. Но ведь перед стрельбой ты еще должен объезжать жеребца, верно?
— Я туда и направляюсь.
— Я с тобой, — сладко улыбнулась Уилла. — Поставила двадцатку на Джима Брюстера.
— Против меня? — оскорбился Бен. — Ну ты и даешь.
— Я видела, как Джим тренировался. Его натаскивал сам Хэм. Уилла не стала добавлять, что на всякий случай поставила и на
Бена Маккиннона — полсотни. Нечего ему задирать нос.Им навстречу шел Билли с молоденькой блондиночкой в обнимку. Под носом у Билли запеклась кровь.— Привет, Уилл. Сейчас Джим будет выступать.
— Да-да, иду. Что у тебя с носом?
— Да так, ерунда. — Он потер ушибленное плечо.
— Сильно шмякнулся?
Она засмеялась, оглянулась на Бена.— Ничего, паренек, у тебя еще все впереди. Ты будешь объезжать бычков и жеребцов, когда Маккиннон уже будет сидеть с радикулитом в кресле. Главное — слушайся Хэма.
Хэм тем временем нашептывал Джиму Брюстеру последние инструкции.— Ты и сама могла бы выступить, — сказал Билли. — Лучше тебя только Адам ездит верхом, а он к необъезженным жеребцам равнодушен.
— У него свои привычки. Ладно, я подумаю над твоим предложением.
Тут судья подал сигнал к старту, и Уилла отчаянно завизжала:— Джим, давай!
