— Вы не лопнете? — осторожно спросил Федор, увидев, как с очередной тарелки исчезают приторные восточные сладости.
— Не волнуйся, дорогой. Я много энергии трачу, мне нужно хорошо кушать.
— Скажите, что вы с ними делаете? Зачем вам это нужно? Зачем это им?
Князь повернул к Федору лоснящееся, красное лицо. Усы слиплись от жира, на них висел листик петрушки.
— Запомни, дорогой. Каждый делает, что хочет. Никто не может ему помешать. Но люди не умеют хотеть. Я учу их понимать себя и свои желания.
Барышне-мопсу стало плохо. Она сползла со стула и калачиком свернулась на ковре. Федор подошел, поднял ее. Она что-то лопотала по английски, прижимая ладонь к правой стороне живота. Скорее всего, ее мучила печеночная колика. Пианист тоже свалился, стал дергаться и задыхаться. Пожилой маленький мужчина пополз на четвереньках, пытаясь поймать за подол платья молодую рыжеволосую женщину, которая с пьяным хохотом скакала и увертывалась от него.
— Нужно вызвать карету «скорой помощи», да не одну, — сказал Федор, вернувшись к князю.
— Ничего не нужно, дорогой, — князь вытер салфеткой жирные усы, поднялся и трижды оглушительно хлопнул в ладоши.
Звон прошел по маленькому залу. Смолкли всхлипы, стоны, пьяный хохот. Через пару минут все, включая барышню-мопса и тощего пианиста, смирно сидели на своих местах и с выражением рабской преданности смотрели на учителя. Только старушка мисс Купер уютно дремала в уголке, в пухлом кресле.
— Мало у кого из людей есть душа, — негромко произнес князь, — ни у кого нет души от рождения. Душу надо приобрести. Те, кому это не удается, умирают. Атомы распадаются, ничего не остается. Некоторые приобретают душу лишь частично, и тогда они подвергаются чему-то вроде перевоплощения, что позволяет им продвинуться вперед. Лишь немногим удалось достичь бессмертия души. Но таких всего несколько человек.
Ученики слушали, затаив дыхание. Федор уже заметил, что понимают по-русски далеко не все. Среди двенадцати учеников были англичане и немцы. Точного соотношения Федор пока не определил.
Князь сделал очередную паузу, поработал глазами. Выпученный, налитый кровью взгляд завораживал учеников. Они сидели смирно и почти не дышали.
— Женщины могут приобрести настоящую душу лишь в контакте и сексуальном единстве с мужчиной, — произнес князь, громко рыгнул и сел.
Пиршество продолжилось. Опять прилетели белые повара, на столе появились медные открытые кофейники, маленькие чашечки. Князь пил крепчайший турецкий кофе, курил и больше ничего не ел, кроме гущи, которую выгребал ложкой со дна каждой выпитой чашки.
— Скажи, дорогой, ты знаешь всех главных большевиков? — тихо обратился он к Федору.
— Вы имеете в виду членов Политбюро? — осторожно уточнил Федор.
— Я имею в виду ближний круг Ленина. Самых главных, кто все решает.
— Как вам сказать? Я врач, но, в общем, мелкая сошка.
— Не ври, дорогой. Не бойся, никто нас тут не слышит. Ты лечишь Ленина. Других ты часто видишь. Троцкий, Бухарин, Сталин, Рыков, Зиновьев, Каменев. Этих ты должен знать.
— Ну, допустим.
— Хорошо. Вот теперь я загадаю тебе загадку, — князь закурил и дал прикурить Федору, — кто из них, когда был маленький, весело пошутил, запустил свинью в синагогу? Не спеши, подумай. Потом ответишь.
Князь приложил палец к губам. Федор заметил, что все за столом опять притихли, повернули головы. Старушка мисс Купер проснулась, с решительным и бодрым видом ковыляла к своему месту у стола, по правую руку от учителя. Рядом встала молодая рыжеволосая женщина. Она оказалась русской, звали ее Зинаида. Трясущимися ручками старушка извлекла из своего объемного ридикюля стопку помятых листков.
— Господа, прошу внимания, — сказала Зинаида, — сейчас мисс Купер прочитает нам небольшой отрывок из своего труда о графе Сен-Жермене.
— Теперь у нас литературные чтения? — спросил Федор.
— Молчи и слушай, — сердито прошипел князь, — это не просто бабка, это великая бабка. С самой Еленой Петровной дружила.
— Кто такая Елена Петровна?
— Потом объясню. Молчи!
Старушка высоким дребезжащим голосом принялась читать с мятых листочков по английски. Рыжая Зинаида прилежно переводила на русский и на немецкий.
— Редкая ученость, неведомые большинству людей озарения, великая сила. Великая миссия привнести в материальный мир часть незримой духовной жизни — вот что такое граф Сен-Жермен. И вот что доказывает его связь с Великим Центром, откуда он пришел. И хотя он никогда не искал славы и не руководил каким-либо массовым движением, следы его влияния можно найти во многих обществах. Дело его не удалось, и он исчез бесследно. Прекратилась ли его деятельность? Нет! Некоторым, особенно развитым личностям, выпадает доля оказывать воздействие непосредственно, тайно, на физическом или на сверхъестественном уровне. В прошлом веке попытка не удалась. Но граф продолжает свое дело. Он явится, как только решит, что это необходимо, то есть в нашу эпоху, в эпоху, которая своими смутами и волнениями отмечает конец цикла и начало нового периода человеческого существования.
