Свету солнечному нет края,И лучи его горячи.Вот и кончилась посевная —Огневая пора заревая,Золотые костры в ночи…В поле, всходы оберегая,Гордо ходят красавцы-грачи.Вечереет. Торопятся птицыВ час назначенный в гнезда прибыть.Солнце нехотя в рощу садится,В стекла светлых окошек глядитсяИ раздумывает: как быть?Может, так и остановиться?Может, вовсе не уходить?В доме, как в праздники, чисто.И видно, не просто такСаша Евгеньев, на что уж плечистый,Все ж надевает «с плечами» пиджак.В доме напротивЛюба БеловаС новым платьем своим не в ладу:– Будет топорщиться, честное слово, —Сейчас расплачусь и не пойду! —Мать утешает:– Да что ты, Люба!Платье – что надо… И цвет к лицу… —Люба слегка надувает губы. —И между прочим, ты ж не к венцу. —Всюду сегодня в селе такое,В самом дальнем его конце —Нет матерям от дочек покоя:СегодняВ клубе колхозаКонцерт.Сверкнул под окном огонек папиросы.– Неужто Саша? —А сердце – тук!– Можно с тобой?– Милости просим. —И так хорошо, так покойно вдруг…Нет, не заметили Саша и Люба,Как зорька погасла и звезды зажгла,Как до подъезда красивого клубаДорога широкая их привела.Клуб бревенчатый,Двухэтажный.И это ни для кого не секрет,Все говорят, что в районе даже,Не то чтобы лучше,Такого вот —Нет.– Для выступленья первое словоОрденоносцу Любе Беловой.И люди в клубеБили в ладоши:«Обрадуй, Люба,Песней хорошей!»И, автора песни не называя,Запела знатная звеньевая.«Хороши колхозные покосы,И в полях такая благодать!Наша Даша знаменита ростом,А идет по полю – не видать.Потому что рожь густа и высока,Даже и на Дашу смотрит свысока.А пройдется Дашенька лугами —Парни ей прохода не дают:Пять гармоник всеми голосамиЗадыхаясь про нее поют.Потому что Дашу знает вся странаИ на нашей Даше – за отличье ордена.У нее, подруженьки, учитесь,Чтоб дружки не разлюбили вас.Обсудите это и учтите.Вот и весь про Дашеньку рассказ».Хорошо ли, плохо лиЛюба песню спела,Только так захлопали,Что, видать, за дело.Но встает здесь Даша(Рост у Даши видный!):– Это очень дажеСлушать мне обидно.Я, конечно, радаБыть в труде примерной…В песне есть и правда…Про парней – неверно.Перед всеми в клубеЗдесь я протестую!Как не стыдно Любе!..Пусть поет другую.Веселая, наряднаяЛюба снова вышла.Сперва гармонь трехряднаяНачала чуть слышно.А потом запела ЛюбаТак, что сердцу стало любо.«По любому поводуЯ ходила по воду,Чтоб, с подружкой у колодцаВстретясь словно невзначай,Рассказать ей, как живется,Кто приехал, как зовется…А вода в ведерко льется,Выливаясь через край.Но в деревне в этот годПровели водопровод.И у старого колодцаОпустело в эти дни.Как же выйдешь за воротца,Коль ведро воды нальется,Только крантик с позолотцей,Если надо, поверни.Солнечной опушкоюНе пройтись с подружкою,Тайн сердечных не доверить,Не сказать про вещий сон…Почитай, уж две неделиЖду подружку я у двери…Но у нас, коль людям верить,Скоро будет телефон».Снова захлопали, зашумели.И, вырвавшись в щели из-под дверей,Ввысь, как птицы, хлопки взлетелиИ полетели в простор полей.Любина мать, на краю колхозаСлыша этот неистовый вихрь,Прольет украдкой счастливые слезыИ так же украдкою вытрет их…А в зале председателюШепчет агроном:– Я как почитательУбежден в одном.Вы это поймите —У нее талант!Я хоть и любитель,Все же – музыкант.А председатель насупил брови,Но светлые искры в глазах у него.– Да… Молодежь мне попортила крови…– Интересуюсь, из-за чего?– Из-за того, что себе на гореВсе создаю, совершенствую тут.Выстроил хату-лабораторию —Трое уехали в институт.Ладно. Купил я рояль.– Ну и что же?– Год лишь прошел. Год! А не век!Уехали в город – на что ж то похоже? —Учиться музыке пять человек.И стадион вот построил на горе.– А стадион-то при чем?– А так…Могу ли уверен я быть, что вскореСашка не будет играть за «Спартак»?Или вот Ваську, к примеру, возьмите,Ведь озорник, а пригож, голосист,А через несколько лет, поглядите,Васька тот самый – народный артист!Долго б еще ворчал председатель,Если б ведущий вдруг не сказал:– Тихо, товарищи! Тихо… Кстати,Будет сюрприз. —И притих вдруг зал.– Соло на нашем новом роялеИсполнит приехавшая вчераБывшая наша колхозница Валя… —Зал не дал досказать.– Ур-а-а!Бывшая птичница в платье строгомВышла, смущаясь… Раскрыла рояль…Какая большая пред ней дорога,Ведущая в самую дальнюю даль!А председатель, кусая ус свой,Шепчет:– Замучился с ней я вчера…Жизнь, говорит, у меня – искусство!Искусство искусством… А замуж пора…Рожденная первым аккордом рояля,Песнь полетела, набрав высоту.– Боже ж мой, Валечка! Боже ж мой, Валя! —Шептала Кузьминична в первом ряду.Кончилась музыка. Зрители в залеНе шелохнулись…И вдруг, крича,Шумная публика бросилась к Вале:– Валеньку нашу качать!– Качать!Когда ж все уселись на лавочках новых,Струганых, крепких, пахучих, сосновых,Грянули дружно тогда гармонисты,Громко, заливисто, голосисто,Вышли лихие танцоры на сцену,Топнули дружно – знай, мол, нам цену.Вбежали девчата. Взглянули с опаской —Взметнулась веселая русская пляска…За полночь.Вот и пора по домам.Но вдали заблудилась гитара,Предрассветный, как облако вставший туманДруг от друга скрывает пары.Песня бродит в рассветной тиши,Петухов чутко дремлющих будит.До чего же они хороши —В жизнь с рожденья влюбленные люди!Всем им жить, создавать и творить,Любоваться делами своими.И великое право любить,Как и право на счастье, —За ними.Осыпаются вишни – весенний салют.Снова птицы в садах засвистели.– Я люблю! Я люблю! Я люблю! —Слышен шепот в цветочной метели.И возникшая в утренний часПтица-песня взвивается выше.– Родина!Слышишь ли, Родина, нас? —И в полях отзывается:– Слышу!
