Эти строки я прочитала совсем недавно у Аня Филип, в книжке, которую она написала после смерти любимого мужа и друга Жерара Филипа.
Чувство кровоточащей, незаживающей раны было мучительно знакомо мне в то время. Просто не знаю, как бы удалось выжить, если бы не товарищи и любимая работа. Люди, с которыми я общалась, не оставили меня один на один с моей бедой. На письменном столе у меня появились неоконченные статьи для авиационного журнала, мне без конца звонили из аэроклуба и школ. Нужно было побороть внутреннюю опустошенность, вызванную обрушившимся на меня горем.
Мне было очень трудно. Даже небо казалось враждебным. Краски окружавшего меня мира поблеяли. Безысходная тоска давила душу. Я никак не хотела смириться с мыслью, что Кости уже нет, что никогда не услышу его голоса, не увижу его лица…
Даже сейчас трудно вспоминать о том, каких нечеловеческих усилий стоило мне взять себя в руки. Нужно было жить, работать, учиться, растить дочку. Ведь я отвечала за ее судьбу и перед Костей…
Сейчас Валя закончила институт и преподает в том же вузе, где училась. Двадцать пять лет прошло со дня гибели Кости, но память о нем живет в нашей семье, в наших сердцах.
Не забыт он и земляками-сормовичами. На заводе, где работал Константин, установлена мемориальная доска о надписью: «В этом цехе работал до 1938 года токарем замечательный летчик нашего. времени Герой Советского Союза гвардии майор Константин Иванович Давыдов».
Время от времени я подучаю письма из Горького — то от вожака сормовских комсомольцев Володи Кашичкина, то от учащихся ГПТУ № 26[12] (так теперь называется ФЗУ, которое перед войной окончил Костя).
На стене моей комнаты висит портрет Кости. Мы с Валей любим вдвоем сидеть здесь. Посадим, помолчим — и вроде бы поговорили с дорогим человеком.
Нелегкий, в общем-то, путь выпал на мою долю. Но все же, должна признать, что в жизни мае повезло.
Повезло на верных друзей и высокое солдатское братство. Повезло в том, что встречалась и работала рядом с людьми удивительного мужества, таланта, высокой внутренней чистоты.
Сложно рассказывать о тех, кто был для тебя одновременно другом, легендой, неподдельной живой любовью в чей образ воплотился на твоих глазах в бронзу бесчисленных памятников.
