Валерию помнят товарищи по аэроклубу, с которыми она работала перед войной. Помнят боевые подруги. И я верю — о ней будут знать новые поколения молодежи.
Наступила осень. Зарядили дожди. Но мы работали без перерывов. Трудные это были полеты. Цель порою была полностью закрыта облачностью или туманом. Мы находили окна и старались во что бы то ни стало выполнить задание. Зато каждый боевой вылет в этих сложных условиях прибавлял нам опыта, помогал вырабатывать тактику борьбы с врагом.
Очень успешно действовал в те дни экипаж в составе Надежды Поповой и Екатерины Рябовой. И не случайно о них неоднократно писала фронтовая газета, не случайно именно их ставили в пример другим летчицам и штурманам.
Надю Попову — красивую голубоглазую девушку, женственную и нежную — любили у нас все. Я с ней подружилась с первых дней пребывания в полку. Мы не раз приходили на выручку друг другу, это сблизило нас еще больше…
В раскрытое настежь окно нашего общежития было видно, как щербатая луна путается в ветвях деревьев, как внизу, под луной, проступают очертания гор, а в ночной синеве неба мерцают веселые звездочки.
В тот день что-то долго не поступала из штаба дивизии боевая задача. В свободные минуты мы, как обычно, мечтали о будущем.
Опершись локтями о подоконник, задумчиво глядела вдаль Женя Руднева. Мы с Надей Поповой пристроились рядышком с ней.
— Как хорошо, девочки! — зачарованно произносит Женя. — Вы видите — это Вселенная. И Луна, и наша Земля, и мы — воюющие букашки — все это Вселенная… — Женя умолкла, по ее бледному лицу разлилась ослепительная улыбка. — Сегодня мы летаем на У-2 между разрывами фашистских зениток. А когда разобьем врага, придет время, и мы обязательно дадим старт воздушным кораблям. Они полетят вокруг Земли, на Луну, на Марс… Девочки, почему вы молчите? Луна вас очаровала, что ли?…
— Нет, Женечка, не луна… Просто, когда видишь рядом прекрасное, хочется помолчать…
Руднева отошла от окна.
— Самое прекрасное, по-моему, это истинная поэзия… Вот и осень. Пушкин очень любил ее. Я тоже люблю. Сколько мыслей охватывает человека именно в это время года! Сколько вокруг нежной печали и мечтательной грусти… — Женя замолчала, думая о чем-то своем.
— А чего мы, собственно, приуныли, девочки? О чем загрустили? О прошлом? Так ведь мы молоды, все еще впереди. — Надя Попова говорит тихо, но очень проникновенно. — Выше голову, подружки! Вспомним-ка лучше, какие песни поются в осеннюю пору. Жаль, нет гитары… Да, впрочем, можно и без нее. Помните:
Я пережил свои желанья, я разлюбил свои мечты, Остались мне одни страданья, плоды сердечной пустоты…
Однако не очень-то пелось без гитары. Снова в комнате наступила тишина. И снова зазвучал нежный и таинственный голос Жени Рудневой. Она продолжила свою красивую импровизацию:
— Леса загорелись в первом нежном багрянце, а в воздухе тихо плывут куда-то серебристые нити… Ярче и заманчивей сверкают в небе таинственные звезды…
— И почему-то хочется вдруг плакать, — грустно добавляет Оля Клюева. — А еще хочется петь без конца разные песни, больше — грустные…
— Почему-то осенью все кругом кажется золотистым, — продолжает мысль подруги Женя Руднева. — И падающие медленным дождем желтые листья в Летнем саду, и бледный свет вечерней вари над Невой, и крылья птиц в лучах заходящего солнца, и вот эти далекие горные вершины… Да и сама осень кажется гигантской золотой птицей, распластавшей над землей крылья…
Незаметно подошли октябрьские праздники. Незадолго до них полк посетили командующий фронтом генерал армии И. В. Тюленев и командующий 4-й воздушной армией генерал-майор авиации К. А. Вершинин. Ивану Владимировичу не понравилось, что мы ходим в брюках. Он сказал, что незачем женщинам ходить в мужской армейской форме, и тут же приказал сшить всему составу шерстяные юбки, гимнастерки и хромовые сапоги.
— Раз уж ваш полк женский, так вы должны быть женщинами во всем, — сказал нам генерал. — А иначе вы и сами забудете, что принадлежите к прекрасному полу.
Вручив девушкам награды, гости уехали.
Вскоре мы действительно получили новенькую форму. Времени до праздников оставалось в обрез, и мы деятельно готовились к ним. Полковой врач Ольга Жуковская в отчаянии только охала и хваталась руками за голову, видя, в каком огромном количестве истребляют наши артисты марлю и акрихин.
— Пощадите, девушки! — молила она. — Не шейте себе таких пышных сарафанов.
Наконец все было готово. Вечером приехали гости — наши братцы из полка К. Д. Бочарова и все командование 218-й дивизии во главе с Д. Д. Поповым, который к тому времени стал генерал-майором. В небольшом зале нашего импровизированного клуба яблоку негде было упасть. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде!
