Небо принадлежит нам полностью

– Серьезно, если что-то понадобится – все, что угодно, – дай мне знать. Твой Джек – крепкий орешек, совсем как его старик.

«Все, что угодно», – думал я, шагая вверх по Парламентскому холму. Все, что угодно? Тогда как насчет того, чтобы не болтать по телефону с новой подружкой и не пялиться на грудь официантки, пока я рассказываю тебе о том, что у моего сына опухоль мозга?

Анна сидела в гостиной за кофейным столиком, на котором стоял ноутбук.

– Он еще не проснулся? – спросил я.

– Нет. Я только что поднималась к нему – спит без задних ног… Прости, что так грубо себя повела. Лола хотела помочь, знаю, но у меня просто не было сил…

Я присел на диван рядом с ней. Она накрасилась и сделала прическу.

– Я занесла данные по нейрохирургам в таблицу и распечатала тебе копию. Мы разделим список поровну и обзвоним их всех.

Там было четыре колонки: имена, адреса, телефоны и примечания касательно специализации.

– Могу начать прямо сейчас.

– Я пыталась вспомнить, о чем нам говорил доктор Кеннети, – сказала Анна, – но все словно в тумане. Ну почему я не записывала за ним? Стоило как следует его расспросить, а я сидела, ничего не соображая…

– Да, и я тоже.

Анна вздохнула. Я положил руку ей на колено и попробовал ее приободрить:

– К следующей встрече мы будем во всеоружии. Ни одного вопроса не упустим. Мы будем бороться, согласна?

Вышло не очень убедительно, но Анна крепко сжала мою руку и горячо произнесла:

– Да. Нельзя сдаваться. Кстати, Лола прислала очень славное сообщение. Она так переживает, что огорчила меня. А как твоя встреча со Скоттом? Ты ему рассказал?

– Да.

– И как он отреагировал?

– Да как обычно.

Я видел, что Анне хочется услышать подробности, однако она не стала ни о чем спрашивать.

– Мне кажется, – сказала она, вставая с дивана, – я пропустила одну страницу.

Я непонимающе взглянул на нее.

– Я про список.

Когда она подошла к принтеру, я поднял крышку ноутбука, чтобы погуглить про доктора Хана, о котором упомянул Скотт, и увидел в строке поиска запрос: «выкидыш и опухоль мозга у детей». В следующей вкладке была открыта статья из «Хаффингтон-пост»: «Выкидыш спровоцировал рак у моего ребенка». Читать я не стал – мне хватило фотографии, на которой женщина в приступе боли хваталась за живот.

Каждый год перед Рождеством Анна, следуя заведенной в их семье традиции, писала письма всем друзьям и родственникам, и каждый год я не упускал возможности ее подколоть. «Это чудовищный обычай, который уже лет сто как устарел, – убеждал я ее. – Этакое скромное хвастовство, принятое в мелкобуржуазных кругах („Джонатан провел еще один чудесный год в Оксфорде, хотя, говоря по правде, нам хотелось бы, чтобы к наукам он относился с тем же усердием, с каким упражняется в гребле и общении с противоположным полом!“)».

«И вовсе не обязательно, – возражала Анна (нужно признать, что ее письма, конечно же, были совсем другими). – К тому же, – добавляла она, – это отличный способ поддерживать связь». Поэтому накануне Рождества, не обращая внимания на мои насмешки, Анна неизменно отправляла целую стопку праздничных конвертов с аккуратно сложенными листами формата А4 внутри.

Я не был уверен, что мы должны всех оповестить. Боялся, что от сочувствующих отбоя не будет и нас накроет лавиной утешительных сообщений и знаков внимания в виде корзин с деликатесами. Но Анна меня убедила. Лучше сделать рассылку – так нам будет удобнее держать ситуацию под контролем. От этих слов мне стало немного не по себе – словно мы говорили о каком-нибудь сложном клиенте или проблемах у нее на работе, в курсе которых должен быть весь персонал без исключения.