- Вот и я об этом, верь мне, Маш, я никогда не вру, - взгляд такой честный, открытый, натуральный, вообще без лишних примесей, ни сарказма, ни потаённой лжи, как у самого честного и искреннего ребёнка.
- А с кем ты сегодня был на мероприятии? – раз он никогда не врёт, то сейчас должен сказать правду, и это мне очень нужно, хочется сразу расставить точки над i и не придумывать разное-всякое.
- Это моя жена Марина, бывшая жена, - отвечает он, не прячась, не юля, просто, открыто и абсолютно спокойно. – А мелкая егоза – моя дочь Лиза, она очень хорошая девочка, но баловница, каких свет не видывал, Маринка за ней уже не успевает, Лизка вечно с синяками и ободранными коленками.
Он смеётся, от него веет теплом, я чувствую это любовь, сквозящую в каждом его слове о дочери, и от этого становится очень холодно.
- Понятно, - отвечаю я хоть что-то, лишь бы не молчать, и скрываю лицо за большой чашкой капучино.
Один глоток, второй, пора уже вылезать из-за керамического белого бортика, а я всё тяну, пью маленькими глотками сливочный кофе, перекатываю в голове мысль о том, что этот красивый мужчина уже занят.
- Эй, ты чего надулась? Тебе не понравилась моя малышка?
- Понравилась, она очень красивый ребёнок, - мне самой кажется, что моя фраза какая-то безжизненно-пластмассовая, сухая, холодная и совсем не подходящая к этому антуражу.
- Они уезжают, домой, в Грузию, навсегда… - с грустью в голосе произносит Гар, и по его выражению лица я понимаю, что здесь прячется какая-то глубокая семейная драма.
- Ты с ними не едешь? – спрашиваю не просто ради любопытства, а хочу его поддержать, потому что вижу, как изменилось его лицо от последних слов о жене и дочери.
- Нет, мне туда путь закрыт. Гурам итак приложил немало сил, чтобы вернуть дочь на родину, если я туда поеду, меня насильно в горах потеряют и не найдут, - на его губах улыбка сожаления, смотрит в стол, крепко сжимает левый кулак.
Молчим каждый о своём, корзиночка с горкой пончиков между нами, у каждого по спасительной чашке, за которые мы крепко держимся, будто утонем, если вдруг отпустим керамические ручки.
- Я наелась, - тихо произношу я, прерывая затянувшееся молчание, и вижу его растерянный взгляд, словно выныривающий из глубины мыслей.
- Прости, задумался, - отвечает он, - ты уверена, что больше не хочешь?
- Ага, - киваю, - отвези меня домой, пожалуйста.
- Хитренькая, я теперь тебя отпущу, только если номер свой оставишь, - в его глазах снова появляется весёлый прищур, он возвращается в прежнее состояние, которое было до того, как я спросила о его спутнице.
Диктую ему свой номер, и он тут же делает прозвон, словно не верит мне. Встаём из-за столика, вижу, как он берёт корзиночку с пончиками и несёт к стойке обслуживания. Там ему пересыпают жирную выпечку в пакет из вощёной бумаги, и мы вместе идём к машине.
- Ты куда вечером хочешь сходить: в кино или в парк? – неожиданно задаёт он вопрос, ставя мне на колени пакет с пончиками и поворачивая ключ в замке зажигания.
- Вообще-то я хотела отдохнуть, - не задумываясь отвечаю я.
- А я тебе что предлагаю? Культурный отдых, разве нет? – подмигивает, выкручивает руль, ведёт свой автомобиль со стоянки кафе на шоссе.
- Под «отдохнуть», я имела в виду посидеть дома.
- Не, так дело не пойдёт, ты конечно сейчас отдохни, посиди дома, а вечером я за тобой заеду, сходим куда-нибудь.
- Гар, зачем я тебе? Ты же ещё её любишь? Хочешь с помощью меня погасить свои чувства к бывшей?
- Не говори ерунды. Бывшая – это прошлое, ты – сейчас. Я заеду, и это не обсуждается, надеюсь, ты проявишь себя, как нормальный взрослый человек и не будешь больше от меня прятаться. В семь вечера выходи на улицу, буду ждать тебя во дворе твоего дома.
Он тыкает пальцем в кнопку магнитолы и в салон бубнами врывается звенящая грузинская мелодия, быстрая манипуляция по кнопкам, и её быстро сменяет привычное авторадио на русском, со своей бесконечной рекламой и заезженными хитами.
Всю дорогу мы молчим. Радио звучит достаточно громко, повышать голос, чтобы что-то спросить не хочется, когда мы доезжаем до Строгино и сворачиваем во двор моей многоэтажки, он паркует машину, делает музыку тише и серьёзным видом обращается ко мне:
- Маш, договорились? Не заставляй меня подниматься и звонить в дверь, хорошо? Пончики тебе.
Киваю, выскакиваю из машины с бумажным пакетом в руках и мчу в подъезд, не оборачиваясь. Зачем я ему пообещала?
Время до семи вечера летит стремительно. Я пытаюсь его растянуть, притормозить, занять медленными рутинными делами, но ничего не помогает.
Кот трётся об ноги, беру его на руки, глажу. Похоже, этот маленький пушистик нервничает вместе со мной. Он ластится, укладывается ко мне на колени, подставляет мордочку под ладони. Какой хорошенький. Ни разу ещё не пожалела, что взяла его себе. Зря Ирка твердила, что иметь животное очень напряжно, совсем и нет, ещё и удовольствие от заботы над хвостиком получаешь.