Вспоминаю отдых в Сочи, куда рванул, чтобы спастись от тоски по Маринке и Лизе. Девок там тьма готовых на всё, внешность у меня что надо, впечатлю любую, вот только не хотелось тогда этого. И вдруг она. Я прямо почувствовал, что ей тоже не хотелось, как маячок над головой мигал, в глазах тоска и разочарование, огрызается, на вопросы отвечает скомкано. У меня дико засвербело от этого, решил во чтобы то ни стало добиться расположения.
Добился, а сейчас так легкомысленно сливаю. Нет, нельзя было оставаться у Стрешневых, нужно было её успокаивать, наговорить целую кучу приятностей, показать, что она мне дорога, что хочу быть с ней и не собираюсь жить прошлым.
Чертыхаюсь, ворочаюсь с боку на бок, сюда раньше всегда с женой и дочкой ездил, не смогу уснуть один. Дом словно живой, дышит, поскрипывает, какие-то шорохи слышатся.
Встаю с дивана и тихо иду к комнате Маши.
- Спишь? – не могу понять, вроде не шевелится, дыхание ровное, не отвечает.
Подхожу ближе, вижу очертания её тела под тонким одеялом, если аккуратно прилечь на краешек, я даже вмещусь, и может, не разбужу, хотя нет, разбужу точно, в этой комнате кровать старинная на пружине-сетке, от любого движения своеобразно скрипит.
В комнате тишина, в окно светит фонарь с улицы, я стою, как дурак и слишком долго взвешиваю возможные варианты.
- Если хочешь, можешь лечь рядом, - она лежит лицом к стене, и я не ожидая второго приглашения, скорее укладываюсь на скрипучий матрас, подсовывая ей руку под голову, а второй крепко обнимаю.
Сразу так хорошо, тепло, спокойно.
- Извини, что разбудил, никак не мог заснуть, - ощущаю себя пятнадцатилетним пацаном, куда делась вся уверенность?
Она рядом, я её касаюсь, обнимаю и слышу дыхание, но вместо страсти чувствую нежность и желание просто держать в руках, как сокровище.
- Зачем я тебе?
Такой неожиданный вопрос вводит меня в ступор.
- Почему ты спрашиваешь? – медленно накручиваю на палец прядь её светлых волос, а она, как каменное изваяние.
- Гар, я не заменю тебе Марину, как только мы сюда приехали, ты какой-то другой. Не знаю, как это объяснить, но я вижу, что ты смотришь на меня, а вспоминаешь её. Мне это не нравится, я не буду бороться за твоё внимание с воспоминаниями о той семье, и в гости к твоим друзьям тоже больше не пойду, и вообще, я хочу уехать, мне здесь некомфортно.
- Маш, ну ты чего, не горячись, - я не ожидал такого поворота. – Про друзей я с тобой согласен, плохая затея была, но уезжать зачем. Завтра сделаем дело, переночуем ещё ночку и обратно.
- Завтра ты народу полный двор созвал, каждый посчитает своим долгом напомнить мне, чьё место я заняла, не хочу, я ни у кого тебя не уводила, а эти пристальные взгляды, словно грязью на меня брызгают, знаешь, как неприятно, - я чувствую, как напряжена её спина, переживает. - Я не заставляю тебя срываться и везти меня в Москву, я просто спрашиваю, как я сама могу отсюда уехать.
- Прости, - до меня, наконец, начинает доходить масштаб произошедшего, она не просто на меня обижается, ей здесь плохо, среди людей плохо, среди их необоснованной критики и косых взглядов. – Маш, прости, что сразу это не понял. Я сделаю так, что они даже смотреть в твою сторону не будут, обещаю, а уж с осуждением тем более не рискнут посмотреть, договорились? Останешься ещё на день?
Расслабляется, доверилась, целую её в макушку и вдыхаю нежный женский аромат. Да, что-то я расслабился, нужно собраться и защитить свою женщину от нападок местных. Проведу убедительную беседу, думаю, никто даже и не подумает противиться.
- Пойдём ко мне на диван, там удобнее вдвоём спать, - приглашаю Машу предпочесть комфорт удалённости этой комнаты.
- Там бабушка рядом, - шепчет она. – Мы будем ей мешать спать.
- А мы шуметь не будем, ляжем потихонечку, и сразу заснём, завтра день трудный, нужно хорошенько отдохнуть, чтобы сил больше было. Пойдём?
Она соглашается, заворачивается в одеяло и как приведение шагает по коридору в сторону моего спального места. Да, здесь реально гораздо удобнее. Укладываемся, я прижимаю её спину к своей груди, утыкаюсь носом в шею и закрываю глаза, какая же она уютная.
(от лица Маши)
После ночного разговора с Гаром, стала легче. Душу не тянула недосказанность, я увидела его отношение, приняла извинения и решила пока посмотреть, что будет дальше.
Завтракали мы с бабушкой вдвоём, Гар спозаранку укатил на строительный рынок, спустя примерно час двор начал заполняться мужчинами, подтаскивающими брёвна и доски от грузовика, остановившегося возле ворот. Работа закипела.
- Вот ведь шельмец, - бабушка Аня смотрела на работников и довольно улыбалась, одновременно покачивая головой. – Ведь показывала ему, что нужно поправить, а он сносить собрался, вот упрямый.
- Так ведь ваш сарай совсем дряхлый был, что там латать, правильно он решил перестраивать, - защищаю я Гара.