Она вовсе уж разволновалась, сбилась… Сняла и протерла запотевшие очки, затем проделала ту же манипуляцию с моноклем, который носила на третьем глазу. Хрюкальца девушки открывались и закрывались гораздо чаще обычного, и гораздо дольше оставались открытыми, и внутри можно было разглядеть что-то розовое, нежное, трепещущее…
Грудь Хаи бурно вздымалась и опускалась, сидевший рядом Олег пытался отвести взгляд от четырех пар сосков, то и дело натягивающих тонкую, невесомую ткань блузки, – и не мог. «Никакая она не мутантка! – с нежностью думал Олег. – Настоящий боевой товарищ, просто чуть другая…»
После пламенной речи Хаи добровольцами вызвались на казнь изменника все до единого. Ну или почти все – Олег не смог разглядеть, поднял ли руку тот пожилой мужчина, что предлагал нападение на блокпост. Исполнителей, двенадцать человек, отбирал командир. Отобрал поровну: шесть юношей и шесть девушек. Попал в их число и Олег, кто бы сомневался, – серый человечек за все собрание ячейки не произнес ни единого громкого слова, но сидел за председательским столом, рядом с Леонедом, и временами что-то шептал на ухо командиру.
Среди назначенных добровольцев двое оказались немного знакомы Олегу: Зарев, встречавший их в расщелине с лазерным буром, и высокая темноволосая девушка, сидевшая поодаль, но постоянно поглядывавшая на Хаю и Олега. Он тихонько спросил, и оказалась, что это Юлена, давняя подруга Хаи.
Судя по всему, предстоящая операция не очень-то порадовала Юлену: губа прикушена, лицо мрачное. Сам Олег сомнения отбросил: он человек военный, а приказ есть приказ. Надо казнить предателя, – значит, надо.
О том, что предатель на самом-то деле предательница, Олег узнал значительно позже, когда операция уже началась.
Личный бронеглайдер его превосходительства в сопровождении эскорта несся в сторону космобазы Мурино. Несвицкий, разумеется, мог не участвовать в операции лично или же руководить ей на расстоянии в режиме реального времени… Но решил оправиться сам.
Шел второй месяц его номинального пребывания в должности вице-губернатора и одновременно военного коменданта Елизаветы. И вторая неделя непосредственной работы на планете. Спокойным этот срок не был. Работа на износ, без выходных, по двенадцать часов подряд, – при том, что сутки на Елизавете составляли всего-то шестнадцать стандартных часов с минутами… Собственно, принимая должность, Несвицкий и не ожидал иного. Но устал… И решил выбраться из опостылевшего вице-губернаторского кабинета, благо причина отлучки была более чем уважительной.
По дороге в Мурино он хотел поспать хоть четверть часа. И не смог – в голове продолжали крутиться все те же мысли о тех же проблемах, над решением которых Несвицкий бился все последние дни…
Комплексные операции армии и флота по разгрому наземных сил мятежников завершились достаточно быстро. Вопреки всем уверениям Мезенцева: космофлот, дескать, не сможет и не станет держать слишком долго большие силы на орбите Елизаветы, – флот и смог, и стал. Было ли то личное решение флаг-адмирала, либо указание пришло свыше, Несвицкий не знал. Однако, воздерживаясь от глобальных ударов с орбиты, флотские сделали всё для успеха наземной операции по предложенному генерал-майором Славичем плану, предоставив в нужных количествах и легкие крейсера, и эсминцы, и штурмовики, и десант-боты. К тому времени, когда ставший генерал-майором и вице-губернатором Несвицкий покинул медицинский отсек «Святой Ольги», мятежники продолжали открытое сопротивление лишь на двух отдаленных континентах Елизаветы-Умзалы, удерживая там несколько относительно крупных населенных пунктов, – а еще через неделю трехцветный флаг взвился над последним из них.
Началась партизанская война.
Война, в которой у одной из сторон задачей стало не уничтожение противника, но обнаружение и захват главного трофея – генохранилища.
Честно говоря, Несвицкий ожидал более ожесточенного сопротивления партизан и подпольщиков. Однако выяснилось, что коммунисты к ведению партизанских действий подготовились из рук вон плохо. А может быть, и вообще не готовились, уверенные в своей быстрой и решительной победе в прямом военном столкновении. Не были заранее созданы замаскированные партизанские базы и тайники с запасами оружия, продовольствия и медикаментов, в городах и поселках не оставались при отступлении люди, обученные навыкам конспиративной деятельности.
Сопротивление Умзалы по большому счету стало результатом экспромтов – решений, принятых в большой спешке и не всегда удачных. А многие группы подпольщиков и партизан вообще возникли стихийно и пытались воевать на свой страх и риск, не успев установить связь с соратниками.
К тому же в рядах коммунистического подполья более чем активно работала агентура Империи: жандармская, армейская, флотская… В той или иной степени Несвицкий мог контролировать и отслеживать действия почти всех групп сопротивления, в лучшем случае один из десяти партизанских отрядов оставался «беспризорным», а среди городских ячеек процент насыщенности агентурой был еще выше.
