– Это наверняка один из Ублюдков. – Кеннет указал на тело. – Ты и пятая возвращаетесь к остальным. Мы останемся здесь. Давай бегом, хочу получить сюда всю роту и так быстро, как только сумеешь. И пусть Хас шевелит своим худым задом, мне нужен кто-то, понимающий в чарах. Прошло несколько месяцев, но, может, осталась хотя бы тень, фрагмент Силы, запах аспекта. Я хочу это знать. Скажи еще Анд’эверсу, что если они торопятся, то могут убирать камни от линии леса до этого места, остальную трассу я обозначу, как только мы управимся с этим несчастным. И пусть он пошлет какую-нибудь весточку Черному. Тело отправим в тыл позже.
Десятник отдал честь:
– Слушаюсь!
Кеннет повысил голос:
– Внимание! Мы здесь на какое-то время останемся. Прогулка закончилась, теперь мы на территории врага.
Там, где гибнут стражники, всегда – территория врага.
Хас спокойно осмотрел тело, обменялся несколькими тихими фразами с Азгером и вернулся к лейтенанту.
– Лежит здесь от двух до четырех месяцев, – подтвердил Хас предположения следопыта. – Это значит, что он погиб раньше, чем мы выдвинулись из Степей. Зачем ты мне его показываешь?
– Его убили с использованием чар. Чувствуешь это?
– Через столько-то дней? Нет. Кроме того, против него не использовали чары непосредственно. Он пал их жертвой, но те до него не дотронулись, понимаешь?
– Более-менее. А место, откуда его сбросили?
Колдун сделал какой-то жест Фургонщиков, а потом, похоже, вспомнил, с кем он разговаривает, и покачал головою:
– Его уже нет. Портал открылся на миг и сразу же затворился. А воздух такие следы не держит слишком долго.
Кеннет заиграл желваками: а собственно, на что ты надеялся после стольких месяцев?
– Ты ничего здесь не нашел?
– Немного. Кажется, что его смерть не имеет с нашим маршем ничего общего…
– А мне кажется, что даже попукивание сусликов имеет с этим кое-что общее. С того времени, как я прибыл в горы, все только и говорят о верданно и их караванах. Не замыливай мне глаза.
– У тебя есть приказы, лейтенант, просто выполняй их.
– Конечно. А потому – расставляйте здесь лагерь дней на десять – двадцать. Неизвестно, когда мы отыщем дальнейший путь.
Они мерились взглядами. Казалось, что на дне черных глаз Хаса пляшут крохотные огоньки. Внезапно колдун скривился и фыркнул коротким смехом.
– Теперь я понимаю, отчего меекханцы говорят, что лучше не задираться с красноволосыми. Ты упрям, словно пьяный мул, дружище, – кивнул он. – Я мог бы утверждать, что вы нам не нужны, что нам хватит и карты.
Кеннет щелкнул пальцами:
– Бланд! Ко мне.
Стражник появился в несколько ударов сердца. На спине его, кроме мешка с провиантом, был приторочен кожаный тубус.
Лейтенант вынул пергаментный свиток и подал его Хасу:
– Читай.
Карта была прекрасной картой Горной Стражи, на ней обозначались высочайшие пики, долины, перевалы и леса – и путь, который должен был провести их к скальному проходу, ведущему на возвышенность. Но означало это также, что кроме привычных, легко распознаваемых символов находились на ней десятки идеограмм, странных знаков, таинственных каракулей.
– Это карта Горной Стражи, и, если хочешь вызвать ярость меекханского картографа, брось ему в лицо эти три слова. А эти приписки – это информация, которая позволяет ориентироваться на местности. Скажу тебе, как оно работает. Вот здесь, – Кеннет указал на карте точку, украшенную серией знаков, – это ущелье и место, в котором вы построили мост. На ущелье вы бы наверняка вышли, но, поставив мост в наилучшем, на первый взгляд, месте, через милю вы натолкнулись бы на скальный котел без выхода. Пришлось бы вернуться и строить мост где-то в другой точке, надеясь, что это должная дорога. Наши значки – информация, где именно следует пройти ущелье, чтобы не влезть в слепой переулок.
Он проехал пальцем до очередной точки:
– Мы здесь, на Хевене. А здесь, в этой скальной стене, должна быть щель длиной в полмили, ведущая на другую сторону горы. Говорят, она узкая и хорошо скрыта между камнями. Хочешь ее искать сам? Полагаю, что дня через четыре, самое большее – пять ты найдешь. А значит, я и правда тебе не нужен, ты только подпиши мне документ, что отказываешься от проводников, – и я вернусь в Кехлорен. Нам нужно похоронить одного из наших, который погиб из-за дел, никак не связанных с верданно.
Колдун спокойно глядел на него, чуть склонив голову набок:
– Чего ты, собственно, хочешь?
– Что ты узнал? – Лейтенант указал на тело.
– Немного. – Сморщенное лицо скривилось в странной гримасе, а жест, каким Хас укутался в свои одежды, заставил костяные фетиши резко загрохотать. – Он голодал так сильно, что чуть не одурел. Перед самой смертью съел небольшой кусочек собачьего мяса. Целыми днями не видел солнца, хотя не бродил в темноте. Бо́льшую часть времени было ему жарко, а потому он пил воду с изрядным содержанием серы, и она смердела тухлыми яйцами, это ощущается в его волосах и ногтях. Под ногтями и в складках его одежды – черная пыль. И где бы он ни был – сражался и убивал: в нем чувствуется запах смерти.
