Идеалы рушатся, эпохи сменяются, но настоящие чувства неподвластны расчёту. Космос и Лиза не должны жить в одном городе и любить друг друга, но всё же делают выбор…
Чужая квартира, чужие стены…
Это не её дом, не её комната. Воздух здесь какой-то… не свой.
Город ныне чужой, а мама так хотела переехать в Ленинград. Мысленно Лиза распрощалась с Москвой, старой школой и с двоюродным братом Витей, которому обещала писать письма.
Мама и папа говорили, что обязательно будут брать к себе Витьку на каникулы. Им же всегда было так весело вместе, они дружили с первого дня, как увидели друг друга.
Родители уверяли Лизу, что семья всегда будет нерушимой. Это главное.
Мама и папа! Татьяна и Алексей желали посвятить себя любимому делу, воспитывать единственную дочь и не предполагали, что смерть занесла над ними посох. Лизе оставалось одиноко прозябать в больничной палате, пока к ней не приехала сестра отца.
Аварии девочка почти не помнила. В памяти запечатлено лишь падение на сырой снег, противный и холодный. Подростка удалось выкинуть из теряющей управление железной махины в нужную секунду. Следователь Павлова больше ни о чем не успела подумать. Татьяна жертвовала ради дочери.
Спасибо, мамочка…
Витя сидит в другом углу комнаты, и смотрит на отрешенное лицо Лизы, совершенно не зная, как помочь. Он впервые в жизни пытался забрать часть боли на себя, но этот поступок ничего не давал. Сестра не плачет — каменная, отрешенная. Смотрит на свои забинтованные ладошки, и до сих пор не верит, что весь ужас одиннадцатого марта восемьдесят третьего года случился именно с ней.
Витька и сам узнал, кто есть смерть и каким чёртом её малюют, увидев гроб родной тётки, утопающий в венках, но закрытый. Там страшно…
— Лизка!
Молчание не прерывается, Лиза не отвечает брату. Она и решение тёток восприняла без слов и эмоций. Жить в Москве — так в Москве. Опека — значит опека. А ведь Пчёлкины очень любили Лизу, с самого младенчества, и теперь обещают быть самыми заботливыми родителями. Пусть у них нет просторной новой квартиры, служебной «Волги» и возможности жить так, как и привыкла маленькая дочь судьи Павлова. Пчёлкины всегда мечтали о дочери! Но лучше бы они опасались своих желаний…
— Вить, — равнодушно роняет Лиза, — потом. Обещаю!
Но брат решил добить её, не меньше. Пчёлкин плюхнулся на диван, и прижал сестру к своему хлипкому плечу, пытаясь побороть мрачность, в которой спряталась его Лизка.
— Чего тебе, Пчеловод? — не разговаривать с братом нельзя, а ведь больше всего на свете Лиза не желала его обидеть. Кто у неё кроме Витьки остался.
— Лизк, блин! Хочешь, я тебя со своими познакомлю! Ты давно хотела, вспомни!
— Баранки гну, не нукай. Это те, которые называют тебя «Пчёла»?
— Ты… видела же их, когда к нам приехала. Мимо прошла.
— Не разглядывала!
— Разгляди, мы пацаны хорошие.
— И где твои трое в лодке?
— Пошли на улицу, покажу. Хорош сидеть на одном месте!
— От тебя не отвяжешься, летающее!
— Нет! Я — Пчёла, ты запомни, а вот летающий у нас…
— Кто? — с большим энтузиазмом спросила Лиза.
— Дед Пихто! — неужели ему удалось разрядить обстановку? — Шевели ластами, а то замерзнешь!
— Балбес, что мне теперь будет?
— Лизка, — Витя подхватывает сестрёнку на руки, будто она невесомая, и он совершил нечто большее, чем обычный разговор с родным человеком, — чё? Отогрелась?
— Твоими молитвами.
Внезапно раздалась трель дверного звонка. Брат и сестра переглянулись, ведь они явно не ждали гостей.
— Меня же Санька с Косом ждали, у гаражей! — Витя хлопнул себя по лбу. — Ты не сиди, идём!
— Я тебя дома подожду. Иди, гуляй!
— Нет, теперь ты, иди, открывай…
— Вить! Ты издеваешься, да?
— Блин, это ты над братом издеваешься!
— Хорошо, только один раз!
Лиза, не глянув на свое отражение в зеркале, проплыла к входной двери, и, открыв её, поняла, о ком говорил старший брат. Два паренька стояли на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Неловкое молчание неприлично затянулось, но все-таки разговор с Лизой начал мальчик невысокого роста.
— Привет, а ты… Лиза? — в ответ русоволосому она кивнула головой, не пытаясь приветливо улыбнуться, как делала это раньше. — Белов! Саша! Пустишь?
— Лиза, — Белов протянул ей ладонь, исписанную шпорой изнутри, которую после переводного экзамена по математике в седьмом классе ни Пчёла, и, очевидно, ни его друг, не успели смыть за два прошедших дня, — Лиза Павлова. Привыкайте, я здесь тоже живу.
— А чего это, — высокий парень, подпирающий плечом косяк двери, подал голос, — Пчёлу-то выселили? Так и знал!
— Скорее, меня выселили. Рада знакомству! — Лиза развела ладонями, бинты на которых требовалось менять два раза в день. Останутся шрамы, но она успела смириться с этим. Долговязый друг брата подозрительно на неё посматривал, а Саша Белов понимающе кивнул, пряча ладонь в карман. — Проходите! Это я виновата, что Витька не пришел.
— Кос, чего ты начинаешь свою балалайку? — Саша остался стоять на месте, готовясь гаркнуть на всю квартиру. — Пчёл! Ку-ку! Вылезай там?
— Да вот он я! — Пчёлкин вылетел из комнаты со скоростью кометы. — Чего? Знакомство состоялось? Берите эту засранку за уши, пошлите за гаражи, я там кое-что припас, Фил потом подтянется!
