Верховный жрец, завидев изыскателя, смерил его хмурым взглядом, и его лицо на миг окаменело.
- Силы и славы дому солнца, - склонил голову Алсек. - Постой, почтеннейший Гвайясамин...
- Это ты, Сонкойок, - бесстрастным голосом проговорил тот, останавливаясь на последней ступени лестницы. - Зачем пришёл? Решился принять предначертанное - или будешь спорить с неизбежностью?
- Я... я пришёл не за этим, почтеннейший Гвайясамин, - покачал головой Алсек. - Есть дела поважнее. Вчера я вернулся из Чакоти и... есть вещь, которую тебе нужно увидеть.
При упоминании Чакоти и верховный жрец, и Кхари едва заметно вздрогнули. Посланец наместника шагнул к изыскателю, пристально глядя на свёрток в его руках.
- Говори, - приказал Гвайясамин, протягивая руку к Алсеку. - Здесь, при всех. Ни одно слово да не будет сокрыто.
Солнце уже поднялось на пятую ступень храма, и тень башни отклонилась к северу, оставив Алсека и окруживших его под ослепительным небесным светом, когда изыскатель закончил рассказ и, не таясь, вытер пот со лба. В ушах гудело, ноги подкашивались, взгляды жрецов жгли кожу, как едкий хашт.
- Все его слова правдивы, - бесстрастно заключил Гвайясамин, переглядываясь с Кхари. Чародей кивнул, провёл пальцем по лбу изыскателя и заглянул ему в глаза.
- Тебя очистят, - сказал он. - Твоя сестра уже в доме Даакеха, её скверна не затронула. Третий из вас, безрассудных бродяг...
- Ящер, покинь воздуховод, - не оборачиваясь, сказал Гвайясамин.
Алсек вздрогнул, растерянно замигал и чуть не помянул Джилана прилюдно - вниз по ступеням храма спускался, шипя и отмахиваясь от ухмыляющихся стражников, сердитый Хифинхелф.
- Ещё один, нуждающийся в очищении, - кивнул Кхари. - Позаботься о них, почтенный Гвайясамин.
- Решают боги, - отозвался верховный жрец. - Вы, двое, идите в залу. Воины, проводите их.
Он бросил светящийся свёрток в подставленный младшим жрецом мешок и, не оборачиваясь, пошёл за Кхари к навесу на краю площади. Там, сложив крылья, сидел осёдланный мегин и дожидался седоков.
- Ступайте в тенёк, - сказал с усмешкой один из храмовых стражей-Гларрхна и положил руку на плечо Алсека. - Одно солнце, второе солнце... Холод вам не повредит.
- Хшшш! - сердито отмахнулся Хифинхелф. - Алссек, ну ты хоть додумалсся надеть досспехи...
Каменная плита еле слышно зазвенела, входя в паз - тоненько, как стекло, и о её тяжести сказала только едва заметная дрожь, прокатившаяся по полу. Алсек поёжился - подземный сквозняк неприятно холодил мокрые плечи - и поспешил зарыться в толстые одеяла из мягчайшего крашеного мелнока. Отсюда, со дна большой лодки, сплетённой из ветвей тикорина, уже не видна была грубая кладка стен - только яркие фрески над цепочкой золотых пластин. Бурная небесная река пересекала потолок с востока на запад, и сотни крохотных лодок-раковин теснились у берега, пропуская огромный сверкающий корабль Згена. У северо-западной стены стоял, разглядывая фреску с погребальным костром, Хифинхелф, еле слышно шипел и качал головой. Потом отошёл от стены, неуверенно шагнул к ложу-лодке, оскалился и опустился на устланный циновками пол.
- Хиф! - окликнул его Алсек, выглядывая из-за борта. - Ты чего? Снова замутило?
- Хэсссс... - во взгляде ящера недоумение смешалось с испугом. - Шшто это за комната, Алссек? Почему насс ссюда завели?
- Потому что наше очищение не закончено, - терпеливо сказал изыскатель, покосившись на солнечный корабль - объяснения эти произносились не первый и даже не второй раз, но Хифинхелф не успокаивался. - Мы будем спать тут, в Покоях Бабочек, и боги пошлют нам мир в мыслях, изгонят из крови дурной жар. Ложись, Хиф, тут мягкая постель.
- Хшшш, - недовольно покосился на него ящер. - Почему тут сспят в лодке? Шшто сстало сс тем, кто жил тут до насс?
Алсек вздохнул.
- Уймись, Хиф. Никто пальцем тебя не тронет, пока ты здесь. Почтеннейший Гвайясамин пытается нам помочь, вот и всё. Тут всегда стояло такое ложе, оно просторное и удобное. Тот, кто был тут до нас, ушёл с радостью в сердце, и страх покинул его навеки. Ложись!
Он подвинулся, освобождая место для иприлора. Тот отшатнулся и громко зашипел.
- Я буду спать тут, на полу, не в этой постели мертвецов!
"Зген всесильный!" - Алсек изумлённо мигнул. "Только не рассказывать Хифу, для чего построены Покои Бабочек. Только не рассказывать..."
- Хиф, погоди, - нахмурился он. - Если ты ляжешь там, и кто-нибудь в самом деле прийдёт с дурными намерениями - как я успею встать, чтобы тебе помочь? А один ведь не со всяким врагом справишься. А если прийдут за мной - успеешь ли ты вступиться?
Ящер зашипел, его язык тревожно задрожал. Неохотно он поднялся с циновок и перебрался через борт лодки.
- Я буду защищать тебя, Алссек, - хмуро сказал он. - До тех пор, пока мне не вырвут ссердце. Нам надо попрощатьсся ссегодня - не знаю, увидимсся ли мы утром.
Изыскатель подавил раздражённый вздох и положил ладонь на грудь Хифинхелфа.
- Клянусь всеми богами, что никто не тронет тебя, - сказал он. - Спи спокойно, Хиф, пусть тебе снятся бабочки.