- Обо мне тревожиться не стоит, - Ханан Кеснек выбрался из полумрака, вытирая со лица кровь. - А ты сиди, Хифинхелф, пока стены вокруг плясать не перестанут. Значит, Алсек Сонкойок... Смелая вылазка. Нецису Те"таалану, наверное, интересно будет послушать о твоих делах. Если мир будет цел, постараюсь по осени, чтобы вы могли поговорить спокойно. Хотя бы в Шуне.
- Нецису?! - Алсек вскочил, едва не налетев на кота. - Нецису Изгнанному?! Повелитель Ильюэ... так он жив?!
- Весной мы виделись - далеко отсюда, там, где нам обоим нечего было бояться, - кивнул Ханан Кеснек. - Он тревожился о вас. Где он теперь - сказать трудно, знаю лишь, что если он найдёт искомое, солнц над нашей землёй станет меньше на одно. Зген ему в помощь, хоть он и не под рукой дарителя жизни...
Невдалеке завыли рога, и Уску недовольно зашипел, махая хвостом. Заскрежетали, отодвигаясь, каменные плиты, - тайные ворота Медной Крепости открывались, и тех, кто хотел выйти во двор, было немало.
- Сын Згена, Ильюэ Ханан Кеснек, прибыл сюда! - возвестил кто-то с башни. Над двором вспыхнул и вновь угас небесный щит, отразив огромный сгусток огня. Ильюэ покачал головой и шагнул в тень навеса, жестом подзывая к себе тех, кто остался на крыльце, и тех, кто вышел во двор.
- Мы поговорим ещё, Алсек Сонкойок, - тихо сказал он. - Не отходи далеко.
В новых покоях почтеннейшего Даакеха не было мягких ковров и расписных завес, не было и окон, лишь тускло светили вмурованные в стену цериты под закопчёнными стеклянными колпаками. На Пряном Складе, в одной из опустевших сушилен, на пол набросали циновок, завесили тростником остывшую печь. Густой запах листьев Тулаци, въевшийся в камень, сочился отовсюду, отгоняя от маленькой залы смрад горелых костей, крови и плавящегося камня. Алсек, прислонившись спиной к печной заслонке, сидел на циновке и молча смотрел на собравшихся - и видел сумрак в их глазах.
Тут был сам наместник - он снял кованые пластины, остался в броне из шкуры Существа Сиркеса, но оружие держал под рукой, и Кхари Айча сидел по левую руку от него, а Интигваман - по правую. Алсек видел багровые пятна на их лицах и прикрытые одеждой повязки. Верховный жрец устало ссутулился в углу, под складками мантии угадывались пластины доспехов. Он смотрел в пол и лишь иногда бросал короткий взгляд на чужеземного владыку, и Алсеку никак не удавалось встретиться с ним глазами. Его щёки были серы от втёртого в кожу пепла, и лицо казалось траурной маской. Кегар и ещё один воин-Гларрхна - его поножи были иссечены кольчатыми рубцами от усов огнистых червей - застыли у двери, и между ними, прильнув спиной к плите, перекрывшей проём, устроился писец со свитком в руках и цветными нитями на поясе.
- У Эхекатлана прочные стены, - медленно проговорил правитель Шуна. - Хвала тем, кто их строил, и тем, кто их защищает. Но едва ли они простоят дольше недели.
Даакех угрюмо кивнул.
- Гларрхна который день говорят о каменной западне, в которую мы сами себя загнали. Я всё отчётливее вижу, что они правы. Но ты, Ильюэ Ханан Кеснек... зачем ты пришёл сюда?
- Чтобы помочь тем, кто ещё жив, - склонил голову правитель Шуна. - Скажите, воины Эхекатлана, вступал ли в бой сам Манча Хурин Кеснек? Что слышно о нём?
Интигваман и Кхари переглянулись.
- Сильных солнечных зарядов пока не прилетало, если речь о них, - нехотя заговорил Гвайясамин. - Мы удерживаем щит с рассвета до рассвета и такой удар заметили бы. Никто по эту сторону стены не видел ни Манчи, ни его силы.
- И это очень плохо, почтенный жрец, - нахмурился, не удерживая более лицо, Ильюэ. - Значит, слышанное мной - истина, и сейчас рушится Икатлан. А вскоре Манча вернётся, и другие будут с ним.
Настала тишина, и Алсек слышал только шелестящее дыхание Хифинхелфа и торопливый скрип пера.
- Если в западне появится брешь, вы уйдёте из города? - спросил наконец Ильюэ. - Уведёте жителей?
- Если ещё не поздно, - сдвинул брови Даакех. - И если нам есть куда уходить, о сын Згена.
- Есть ещё места, не выжженные небесным огнём, - кивнул Ханан Кеснек. - Немного, но есть. Великая Река. Астанен, её властитель, принял мой народ и обещал найти место и для других. До осени, а если будет нужно - на десятки лет.
- Великая Река? Западные степи и скалистые пастбища? - покачал головой Кхари. - Дом Великого Змея?
- Там можно жить, - нахмурился Ильюэ. - Кошки спасаются там. Я проложу для вас короткую дорогу - там, где прошёл Гвайна.
Перо в руках писца хрустнуло, порвав папирус. Гларрхна зашевелились у двери. Гвайясамин поднял взгляд на Ханан Кеснека, но его лицо осталось неподвижным.
- И чем мы тебе заплатим, о сын Згена? - криво усмехнулся Даакех. - Уже третий из вас требует от меня присяги, но готов ли он властвовать...
Ильюэ качнул головой.
- Нет, страж Эхекатлана. Вы решите, кому присягнуть, когда вернётесь. Я пришёл помочь вам уйти, чтобы было кому возвращаться. Взамен я прошу только одну вещь...
Верховный жрец медленно кивнул и протянул ладонь к Алсеку.
- Щупальце у тебя, Сонкойок? Покажи.