Сидел, ждал, когда подадут на стол, но официантка, наклонившись, шепнула мне на ухо:
- Вас просит к себе командир группы. Он здесь, в столовой, в другом зале.
Командир группы? Это ново. Все летные дела мы обычно решаем с комэской. Зачем я ему? Меньше всего сейчас хотелось вести разговоры с начальством. Все мне здесь надоело, все опротивело. Летаем по тылам, утюжим воздух и числимся в действующей армии. «Действующая». Действующая там, где погиб Слесарев…
Командир встретил меня приветливо. Поднялся, пожал руку и, усадив рядом с собой за стол, где уже стояли два прибора, достал из тумбочки графинчик с водкой.
Я неохотно выпил, поставил рюмку и, ловя вилкой соленые грибки, стал ждать, что скажет командир. Я уважал его. Он был славным человеком. Высокий, атлетического сложения, красивый, с крупными чертами лица и чуть вьющимися каштановыми волосами.
Начал он издалека. С высшей похвалой отозвавшись о моих летных способностях, намекнул на то, что на меня уже составлен наградной лист, что я тут на месте, и что во мне нуждаются, и даже хорошо говорят в Генеральном штабе.
Я слушал его, кивал головой и краснел.
Выпили еще. Слегка захмелев, он сказал наконец напрямик:
- Ты знаешь, тебя искали! Нашли у нас. И вот - шифровка. Читай.
Я взял листок. Там значилось: летчика такого-то, с получением сего, откомандировать в распоряжение АДД- штаба авиации дальнего действия. И все.
У меня екнуло сердце. Как перед прыжком с парашютом. Я хотел на войну? Вот она! Куда уж больше. Ночные бомбардировочные рейсы. Прожектора, зенитки, истребители…
Командир отодвинул тарелку, положил локти на стол и, наклонившись, заглянул мне в лицо:
- Вот: от-ко-мандировать. Понял? А можно и не откомандировывать.- Он выпрямился, наполнил рюмки.- Все-таки мы обслуживаем Генеральный, штаб. Словом, если хочешь остаться, а я этого желал бы, то мы сейчас выпьем с тобой по последней-и делу конец.
Я осторожно отодвинул свою рюмку.
- Не хочу вас обижать, товарищ командир, но… Раз зовут, значит…
Командир, расплескав водку, резким движением поставил рюмку и, откинувшись на стуле, посмотрел на меня с искренним удивлением.
- Не спеши. Не спеши с ответом. Подумай еще денька три…
- Нет, товарищ командир, я решил.
Он долго молчал, ожесточенно пиля ножом отбивную, наконец не выдержал, брякнул об стол ножом, схватил рюмку:
- Черт с тобой, фанатик ты этакий! Давай. За твои успехи. Искренне и от всей души!
В штабе АДД меня спросили, на какой технике я желаю воевать - на отечественной или на американской?
Американские бомбардировщики?! Двухмоторные «БИ-25»? Хорошие машины. А что, полки на них уже укомплектованы? Нет? Надо еще ждать самолеты? Благодарю покорно. Лучше уж пошлите меня на отечественные.
И меня послали на самолет конструкции Ильюшина. Полк располагался под Москвой.
На вокзале, ожидая пригородного поезда, я вдруг увидел в толпе тщедушную фигурку знакомого летчика. Протолкался.
- Колька, Бобровский, ты? - Мы обнялись.- Ты куда? В сто сороковой? Да что ты?! Вот здорово! Значит, вместе.
- А я не один, - смешно морща курносый нос, сказал Бобровский.- Нас двенадцать человек. Да вот они К нам подошла целая компания. Все из ГВФ.
- Ба-а! Кого я вижу - Витька Кришталь! Салам алейкум, уртак! Ты из Ташкента? Вот встреча!
Бобровского я знаю по школе. Вместе инструкторили, Виктора - по Ташкенту. Он летал в санитарной авиации. Тоже маленького роста, худой, изящный, как девочка.
Поезд остановился у дощатой площадки, окруженной громадными соснами. Мы сошли молчаливой группой и остановились, чтобы осмотреться. Было тихо, сумрачно и неуютно. Кое-где вдоль заборов заколоченных дач еще лежали грязными кучами сугробы снега. Пахло сыростью и хвоей. Тревожно кричали грачи. Накрапывал дождь.
- Дождь, братцы, хорошая примета!-сказал кто-то.- Потопали, ребята.
Долго шли мимо заборов, мимо сугробов, мимо пахучих сосновых стволов, пока не уперлись в кирпичную ограду с железными воротами и часовым. Предъявили документы. Прошли.
Гарнизон. Чистота. Порядок. Красивые здания с высокими окнами. Очевидно, здесь когда-то был санаторий. Разыскали штаб.
- Ага, новенькие? Хорошо!
Нам выдали талоны на питание, распределили по эскадрильям. Показали наши койки в общежитии.
- Все! А теперь погуляйте, осмотритесь. Когда будете нужны - позовем.
Гуляем. Осматриваемся. Самое главное, конечно, узнать, где столовая и какой там распорядок. Где кино. Можно ли ездить в Москву.
День клонится к вечеру. Мне надоело гулять. Меня тянет посмотреть, как полк готовится к вылету.
- Пошли, ребята.
- Да ну-у-у… Лучше в кино.
Иду один. По широкой мраморной лестнице поднимаюсь на третий этаж. Там, в большом зале с высоким лепным потолком и громадной люстрой, наше общежитие. Мой дом. Моя квартира. Здесь располагается офицерский состав полка. Множество коек, установленных рядами, и одна из них - моя.
