Я опустился перед бутылкой на колени, вынул коробок из кармана, чиркнул спичкой. Тонкий серый фитилек, похожий на мышиный хвостик, загорелся сразу. Шипя и разбрызгивая мелкие искры, он быстро укорачивался. Вот огонек, мелькнув в последний раз, скрылся внутри картонной трубочки. Я инстинктивно попятился назад: «Что-то будет?!» - мелькнуло у меня, и в ту же секунду трубка сердито зашипела, пыхнула дымом и…
Вжжжахх!.
Огненный смерч с треском ударился в потолок, ураганом пронесся вдоль комнаты, стукнулся в противоположную стену, отскочил к полу, промчался в обратный конец, упал рядом с бутылкой, взлетел вверх…
Вжжж! Вжжж! Вжжж! Вжжж!
Гости замерли в ужасе. Кто-то завизжал, кто-то полез под стол.
От мечущегося по комнате огненного колеса у меня зарябило в глазах.
Вжжж! Вжжж! Вжжж! Б-бахх!!
Ослепительно ярко, с громким треском лопнула ракета под самым потолком. К моим ногам шлепнулась разорванная пополам картонная трубка с камышинкой.
Наступила мертвая тишина. Сквозь сизую пелену густого вонючего дыма едва просматривались перекошенные от страха лица гостей. Но мне виделось только одно: в дальнем углу из-за стола угрожающе поднималась коренастая фигура отца с всклокоченной бородой. Глаза его были жутко сердитые, а дрожащие руки уже нащупывали пряжки ремня. Я охнул и пулей вылетел за дверь.
Очнулся на улице, у сугроба, преградившего путь. Сердце бешено колотилось. От дурного предчувствия щемило под ложечкой: «Вот влетит теперь от отца ни за что ни про что!»
Скрипнув, хлопнула калитка. Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял Ванюшка.
- Эх, вот здорово! -прошептал он.- Как она трахнула, а! Где у тебя вторая, а? Давай пустим!
Вторая ракета была зажата у меня в кулаке, спички тоже. Словно во сне, воткнул камышинку в сугроб, чиркнул спичкой почти не глядя, поднес к фитильку.
Вжжж!…
Хвостатой кометой стрельнул в небо огненный смерч.
Вжжж- жж!… Б-ббахх!!
Высоко- высоко, под самыми звездами лопнула и рассыпалась золотыми брызгами ракета. Мы стояли, раскрыв от изумления рты, и смотрели, как в воздухе медленно таяли огоньки.
- Вот так «комнатная ракета»!-удивленно проговорил Ванюшка.- Выходит, надул нас Ахметка, а?!.
- Надул, - сказал я, как бы отвечая на вопрос, заданный мне восемнадцать лет назад.- Но зачем он это сделал? Ведь он же был добрым человеком, ты это знаешь. Ну ладно, пошли.
Романов поправил фуражку, одернул китель и решительно толкнул дверь.
В магазине было темно и неуютно. Пахло столярным клеем и пылью. Сидевший у прилавка седой грузный иранец с большими очками на горбатом носу медленным движением положил газету, которую читал, тяжело поднялся со стула.
- Гаспада офицер желают купить игрушка?- с вежливым недоумением осведомился хозяин и моргнул большими грустными глазами.
- Э-э-э… Понимаете ли, - сказал Романов, многозначительно взглянув на меня. - Мы ищем… комнатную ракету!
Хозяин недоуменно сдвинул очки на лоб.
- Простите, гаспада офицер, ви навирна… шутите или я не понимал вас, - проговорил он. - Но-о… простите- комнатный ракэт не бывает.
Романов огорченно поджал губы и, как бы нехотя, повернулся к выходу.
- Что ж, - сказал он. - Очень жаль! Я так и знал. Здесь нет таких игрушек, какие были в Ташкенте у Ахмеда в «Детском мире». Помнишь?
При этих словах хозяин умоляюще протянул руки.
- Постойте, постойте! - взволнованно проговорил -он.- Ахмед, это я! «Детский мир» был у меня! Вы знали Ахмед?! Я Ахмед!…
Прижав руки к груди, он стоял, красный от волнения, и растерянно моргал глазами, пытаясь что-то вспомнить, увязать нас - двух улыбающихся офицеров, с обстановкой прошлых лет. Но мы явно не увязывались в его памяти. Он нас не знал. Не помнил.
- Ну, если вы Ахмед, - сказал я, -то у вас обязательно должны быть комнатные ракеты. Вспомните двух таких мальчишек (я показал рукой, какие были мальчишки), которые каждый день приходили к вам в «Детский мир» поглазеть на игрушки. Это было недавно, лет… восемнадцать тому назад. Как раз под Новый год. И вы продали им две комнатные ракеты. Помните?
- Да, да! Два мальчишки…- растерянно проговорил Ахмед. - Каждый день, с книжками… Да, да, по-
- Ну конечно! - рассмеялся Романов. - Вы еще сказали тогда: - «Новый год пустышь, папа с мамой радоваться будут. Иды!»
Лицо у Ахмеда сделалось пунцовым. Он в смущении схватился руками за голову, взъерошил коротко подстриженные волосы:
- И я им сказал, чтобы пускал в комната?! Ай, ай, ай! Как минэ стыдна! Я обманул мальчишка… Я верил тогда в аллах, читал Коран. Ах, бедный я, бедный Ахмед! Я думал, если обмануть неверного, то десять грехов спадет с души правоверного. Ах, как минэ стыдна!
Внезапно Ахмед выпрямился. Седые кустистые брови его, подпирая очки, полезли на лоб, в широко раскрытых глазах засветилась догадка.
- А где эта мальчишка? Эта мальчишка вы?! Эта блестащий офицер те самый мальчишка? О-о-о! О-о-о!…
И он разохался, распричитался. Потом, спохватившись, принялся приглашать к себе в гости. Сейчас он закроет магазин, а дома у него есть бочонок хорошего вина…
