- Я был переписчиком много лет, - сказал иларс, показывая изыскателю правую руку с шишками на суставах. – А до того был писцом в доме наместника. Моя память тускнеет с каждым годом, и всё же я могу запомнить и в точности передать сказанное. То, что скажут мне в доме дождей, вы узнаете в тот же день.
Изыскатель склонил голову, пряча глаза.
- Это… достойно, о Ксарна, - пробормотал он. – Эхекатлан будет ждать твоего ответа. Я надеюсь… я надеюсь, что повелитель вод будет к тебе справедлив и примет тебя в доме дождей, как одного из своих воинов.
Он поднялся и, стараясь не оглядываться, выбрался из толпы жителей – и тут же налетел на Хифинхелфа. Ящер стоял посреди двора и громко шипел.
- Хиф, ты чего? – растерянно мигнул Алсек.
- Отвечай, жрец, шшто ссделают сс Кссарной? – иприлор недобро оскалился. – К чему эта тряпка в буссах? Его принессут в жертву?!
Изыскатель кивнул.
- Ксарна вызвался идти в дом дождей, просить воды у Великого Змея, - тихо сказал он. – Я этого не ждал…
- Хссссс! – иприлор взмахнул хвостом. – И шшто ты молчишшь?! Его же убьют!
Он с раздражённым шипением оттолкнул Алсека с дороги и навис над Ксарной. Переписчик удивлённо мигнул.
- Шшто жрецы ссделали сс тобой? Ты сслышшишшь меня, Кссарна? Ты шшто, по ссвоей воле ссобралсся лечь на алтарь?! Ссдохнуть по воле дикарей сс их безумными обычаями?!
- Хифинхелф, ты говоришь дурные слова, - нахмурился Ксарна, поднимаясь с камня. – Что тебя так растревожило?
- Фсссс?! – иприлор пригнулся, затравленным взглядом обвёл жителей – они попятились. – Ты не понимаешшь, шшто тебя выпотрошшат заживо? Они шшто, украли твой рассудок?! Сснимай сскорее эту тряпку, я помогу тебе сскрытьсся!
Он схватился за плечо Ксарны, сдирая с него синий плащ – и тут же растянулся на земле, хватая пастью воздух и сдавленно шипя. Раскат грома пронёсся над двором, и во множестве окон Пепельной Четверти распахнулись ставни. Даже Алсек запрокинул голову, выглядывая в небесах приметы грозы.
- Если тебя так пугает то, что должно свершиться, я не стану тревожить тебя своим видом, - покачал головой Ксарна и пошёл к дому. Хифинхелф остался лежать, дёргая хвостом и щупая языком воздух.
- Хиф! – Алсек в тревоге склонился над ним. – Дай мне руку. Не надо так лежать.
- Хшшш… - ящер перевернулся и поднялся с четверенек на ноги. Изыскатель, дотронувшись до его плеча, почувствовал, что иприлора сотрясает мелкая дрожь.
- Боги избрали Ксарну, и он выбрал уйти к ним, - пробормотал жрец, гладя ящера по плечу. – Не надо останавливать его, Хиф. Для него это будет честью и славой…
- Хшшш… - Хифинхелф пощупал рубец на спине, занывший от удара, и, ссутулившись, побрёл к дому. – По ссвоей воле дать вырвать ссебе ссердце…
- Великий Змей принимает жертвы не так, - покачал головой Алсек. – Он же повелитель вод.
- Хэсссс! Иди к Джилану ссо ссвоими ритуалами! – оскалился иприлор. – Это же Кссарна Льянки, я ему глаза лечил! Зачем он ввязалсся во вссё это… хсссс, ссожги меня Куэссальцин…
Он подошёл к окну и опустил голову на лапы. Аманкайя приблизилась к нему – и попятилась к двери.
- Хифу плохо сейчас, - прошептал изыскатель. – Ты присмотри за ним, чтобы никуда не влез, но до обеда его не трогай. Меня в храме ждут. Не хотелось бы снова заработать взыскание…
Небо на закате истекало кровью, и в глазах у Алсека было красно от багряной выварки, в которой он выполоскал не один пук сухого тростника. Парадный крашеный навес скоро должен был опоясать Площадь Солнца, накрыв помосты из золотистой соломы, и те, кто изобразит там армии Хелана-Молнии и Далэга, Повелителя Демонов, уже давно разучили роли. Алсеку вновь не досталось на этом представлении даже маленького места, и он угрюмо гадал, на какой дальний конец города его отправит почтеннейший Гвайясамин. Всё сходилось к тому, что снова придётся раздавать воду и разную снедь пополам с благословениями… и что проводить почтенного Ксарну в дом дождей ему не позволят и взглядом.
Таверну у Горелой Башни горожане обходили стороной и косились на неё опасливо – не так уж редко ставни вылетали, полыхая в колдовском огне, а из окон сверкали лучи – но этим вечером там было тихо. С тех пор, как под городом появились поджигатели, стражникам редко случалось дойти до таверны – после трёх-четырёх смен они засыпали мертвецким сном, едва добравшись до казармы, а если и заходили за куском мяса и чашей ицина, то за столом не засиживались. И уж тем более у них не было сил на ссоры.
- Силы и славы, - тихонько поприветствовал их изыскатель, войдя под тростниковую завесу. В зале было жарко, пахло горячей кожей, жареным мясом и жгучим порошком камти, в воздухе висели испарения ицина, - Алсек едва не закашлялся.
- Силы, - вяло отозвался Гларрхна, что сидел ближе всех к двери, и снова уткнулся в тарелку. Другие демоны покосились на Алсека и ответили едва заметными кивками. Тот, кто устроился поодаль и раздражённо отмахивался, когда к нему пытались подсесть, вовсе не заметил пришельца – но Алсек увидел его и протиснулся меж столом и длинной скамьёй к хеску в набедренной повязке.
