Через Него я могла познавать вселенную в не замечаемых ранее аспектах. Хотя именно о таких чувствах, какие испытываю я, вы, в силу ограниченности во времени, и понятия не имеете. Возможно, вам, так же как и мне, нужно то самое 'другое' виденье мира, четко контрастирующее с вашим собственным 'привычным', и когда ваш избранник дополняет, дописывает своим восприятием вселенную для вас, бесплотные сущности, а, говоря вашим языком, души, обретают необычную связь. Правда это не дает гарантии того, что и через ваше восприятие тот, к кому вы привязаны, увидит нечто притягательно 'другое'. Двусторонняя связь, похоже, редкость даже для общества людей, где любовь блуждает по пятам почти за каждым, а теперь представьте, как не повезло мне, ведь для моего вида это вообще утопия.
Переход в настоящее прошел незаметно, как органичное продолжение давнего прошлого единственно настоящей жизни, там я оставалась частью океана, под пугающей и одновременно влекущей зеленью доисторического неба. А все, что дальше - ложь, фарс, морок... Не хочу, ненавижу...
Как же давит и стягивает, и душит, окружает тяжелым ненужным, отвратительным.
- Что? - спросите вы.
- Да собственное тело!
Никогда не страдала клаустрофобией и вот отчего-то подверглась ее жесточайшему приступу, причем виной тому не злодеи, запершие меня в тесном и темном помещении, не внезапное землетрясение, погребающее под завалами обрушившегося здания, а стандартный набор из мышц, костей, сухожилий и кровотока: все это сдавило, как тесная, плотно подогнанная по размеру клетка. Что-то стучало громко и раздражающе, хлюпая насыщенной красной жидкостью, в другой части вибрировало и колебалось, где-то клетка сокращалась, словно затягивались кожаные ремни. Неуютно, хлопотно, отталкивающе, и даже изучать почему-то не хотелось. Единственное, чего жгуче хотелось, так это возникнуть в другом месте, срочно, не медля, расплыться вязким пятном серебряной влаги. Я даже была согласна оказаться там, где уже царит холодная чернота ночи. Что угодно, только бы вырваться. Еще не отойдя до конца от погружения в прошлое, я не понимала, что здесь это не возможно, что я уже давно не эфемер, а лишь душа эфемера в теле человека.
Усилие, еще одно... 'Не выходит, не получается'. Всю эту биологическую клетушку трясло и грохало о нечто твердое и шершавое, она отвечала очень неприятным образом, пульсируя, ускоряя кровоток, повреждая ткани. 'Боль', - слово нашлось не сразу, хотя знакомо было мне не понаслышке. Все путалось, даже мыслительный процесс был какой-то странно замедленный и чересчур сложный, уже не сноп стремительных световых вспышек как у эфемеров, а угловатые корни с трудом прорастающего дерева, причем прорастало оно в строго ограниченном объеме моей биологической решетки. Долго, неудобно, муторно.
'Нужно срочно найти Его. По связи возникну в другом, более привычном месте, желательно с Ним рядом'. - И хотя сосредоточиться мешала вся эта дергающаяся масса поверх меня и нечто, проникающее извне, почему-то воспринимаемое не как обычно, звуковыми волнами, а сильным давлением, я продолжала искать Его, ощупывая пространство вокруг всеми доступными средствами.
'Тихо, успокойся, возьми себя в руки', - медленно упрашивала тяжело отходившая от погружения Я - Арина. Четко осознать, что я снова вернулась из своего древнего прошлого в человеческое настоящее, никак не получалось.
Я уговаривала постылое тело сконцентрироваться и не трястись, и еще пару секунд побившись об пол в судорогах, заставила себя остановиться.
Легкие вдыхали и выдыхали, сердце качало кровь, мозг медлительно перерабатывал каждую мысль со скоростью одряхлевшей черепахи. Тяжело, мерзко, противно. Сбросить нельзя, придется терпеть. Только благодаря этому громоздкому, неповоротливому и слишком несовершенному механизму под названием тело бесплотная субстанция человека способна была сохраняться неизменной в течение жизни, впрочем, очень короткой. Людям легко, для них это норма, но я-то не человек, при этом мою энергетическую составляющую планета вживила в биологический мешок.
От скорлупы тела я отделаюсь только в следующей жизни, но при условии, что мы завершим свою миссию, а в этой придется терпеть и служить эталоном для возрождения созданий, не привязанных крепко к физической оболочке. Мы уничтожим человечество, отделив бесплотную составляющую от физической, но, как говорится, свято место пусто не бывает, и планета тут же запустит процесс восполнения живых существ. Океан уже покрывает большую часть земного шара, и создание эфемеров по образу и подобию души единственного оставшегося на планете живого существа будет ее неизбежным следующим 'шагом'. Человеческое тело, как вы понимаете, браться в расчет не будет, во-первых, для его создания нужна прорва времени и сложнейшая эволюционная цепочка, а во-вторых, эфемерам оно не нужно.