— Твою мать. Ты серьезно… — тяжело мотнув головой, словно пьяный, Том отступил в сторону и взял с полки пыльный справочник. — Вот тут, я бумажкой заложил.
— Ну-ка, ну-ка… — поддев пальцем обрывок какого-то списка, Тео распахнула книгу посередине. — Да! Точно! Кажется, это оно. Ритуал показал эффективность в работе с проклятиями от восьмого уровня и выше… Многофакторное устойчивое воздействие… Блокирует ментальные и материальные проявления… Разрушает базовую структуру… Да, оно! Это оно! — развернувшись, Тео впилась в Тома жадным, горячим поцелуем, нетерпеливо дергая ремень на штанах. — Да как это снимается, черт побери!
— Погоди, ну что ты делаешь! Пуговицы сейчас оборвешь. Дай сюда… — аккуратно отодвинув руки Теодоры, Том расстегнул ширинку. — Не знал, что на тебя так действуют справочники.
— Будешь читать мне перед сном энциклопедию?
— Каждую ночь по десять страниц.
— Мы же так вообще спать не будем.
— Ну да! В этом весь смысл!
Ритуал Теодоре не нравился. Всерьез не нравился. Большинство серьезных магических воздействий предполагало использование этически и эстетически неприемлемых компонентов — свежей крови, желчи, внутренних органов. Но это были… как бы помягче выразиться… мертвые органы. Уже мертвые. Никто не требовал от Теодоры зарезать кого-нибудь прямо на пентаграмме.
До этого вот момента.
Высунувшись из корзины, курица поглядела на Теодору блестящим, как бусина, черным глазом. Перья у нее были шелковые и невесомые, а под ними скрывалось удивительно горячее, мягкое, слабое тельце. Курица дышала, моргала, испуганно вертела головой, зачем-то приоткрыв клюв, в котором виднелся крохотный розовый язычок.
Может, спалить этот дом? — обреченно подумала Тео. — Пригласить Эвери на чашечку кофе, занять разговором — а Том быстренько сбегает, керосином плеснет и спичку сунет. Нет дома — нет проблемы.
Осторожно, одним пальцем она погладила курицу по шее, нежно раздвинув перья. Жесткие остовы торчали из пергаментно-тонкой кожи, как иглы из ежа.
— Я не смогу.
— Да ладно. Это же просто курица, — в который раз попытался донести мысль Том. — Вчера ты котлетки у господина Рамбле ела — как думаешь, из чего были сделаны? Из такой же вот курицы.
— Но там была мертвая курица!
— Любая мертвая курица когда-то была живой.
— Естественно! Но эта трансформация происходила без моего участия!
— Не понимаю. Это же. Просто. Курица.
Диалог, завершив круг, вернулся в исходную точку — как и множество раз до этого. Застонав, Тео закатила глаза.
— Я не смогу!
— Ладно. Не сможешь — не делай, — внезапно отступил от сценария Том. — Давай я курицу зарублю.
— Ты?!
— Я.
— Но в справочнике сказано… — остановившись прямо посреди улицы, Тео выдернула из сумки книжку. — Затем следует отрубить курице голову и окропить вытекающей кровью печать. Действие необходимо производить как можно быстрее, пока у птицы еще бьется сердце. При обрызгивании сигила кровью читайте вербальную формулу… Хм. Да, действительно. Здесь нет прямого указания, что рубить голову и читать заклинание должен один и тот же человек. Речь идет только о согласованности действий. Но я не уверена, что понимаю инструкцию правильно…
— Так что, будешь все-таки рубить?
— Нет! — Тео виновато покосилась на курицу. Голова птицы торчала из перевязанной тряпкой корзины, как перископ подводной лодки из глубин океана. — Давай лучше ты. Ты же умеешь?
— Я в деревне рос. Откуда, по-твоему, мы брали мясо? В ресторане за три медяшки котлетка?
— Ну да. Конечно. Ты умеешь. Но… ей же не будет больно? В смысле, ты все сделаешь быстро, раз — и все?
Поглядев с жалостью, Том нежно, как ребенка, поцеловал Тео в лоб.
— Конечно, солнце мое. Ей совсем не будет больно. Раз — и все.
Тео была благодарна ему за эту ложь.
— Попробуйте вспомнить. Может, вы ссорились с кем-то? Может, сын случайно кого-то обидел? — поставила на стол чашку Тео. По тонкому полупрозрачному фарфору струился венок незабудок.
— Нет. Ничего такого. Я всегда старалась поддерживать хорошие отношения с людьми. В меру возможностей, конечно, размолвки случались… Но ссора? Нет, такого не было. И Реми — добрейший ребенок, такой нежный, чувствительный! Ни разу за всего годы в школе он не затевал ссор!
Тео скептически хмыкнула. Если Реми действительно был таким, каким его описывала мать, мальчику оставалось только посочувствовать.
— А муж? У него были конфликты? Госпожа Эвери, это очень важно. Максимальную эффективность ритуал получает, если его проводят в месте произнесения проклятия.
— Да, я понимаю, я все понимаю. Но… милейшая госпожа Дюваль. Я действительно не знаю. Джонатан был замечательным человеком — добрым, отважным, благородным. Его все любили. Не могу представить, чтобы кто-то захотел причинить ему зло. Тем более… получается, что этот человек был вхож к нам в дом. Но мы принимали только узкий круг — друзей, родственников, коллег. Я полностью уверена в том, что эти люди искренне к нам привязаны.
— Коллег? — уцепилась за ниточку Тео. — А кем работал ваш муж?
