— Обязательно найми надежную служанку, дорогая. Не выбирай бестолковых девиц — у них один ветер в голове. Возьми женщину в возрасте, солидную, с хорошими рекомендациями. Вот, это список людей, к которым ты можешь обратиться за помощью в любой момент, — бабка вложила в руку Теодоры туго перетянутую лентой бумажку. — Нас не назвать хорошими друзьями, но каждого из них я знаю лично, и уверяю тебя — это исключительно порядочные господа и дамы.
Улыбнувшись сухим, как у мумии, ртом, госпожа Альбертина шагнула вперед и обняла Теодору, вжимая лицом в затхлые кружева платья.
— Удачи, моя девочка. Я вознесу молитвы Всеблагому огню за твое скорейшее выздоровление.
— Спасибо, бабушка, — Теодора приложилась к сухой и морщинистой, как скомканный пергамент, щеке, торопливо чмокнула воздух у скулы Герберта и повернулась к экипажу. Контрактный ждал ее, равнодушно опираясь о колесо. Он стоял, свесив голову, и таращился куда-то в землю, унылый и равнодушный, как лошадь в упряжке.
Ну, хотя бы голову помыл. Уже праздник.
Сегодня Теодора впервые смогла рассмотреть цвет его волос. Не серые и не бурые, а светло-русые, с приятным золотистым оттенком. Было видно, что парень старался их выпрямить, но на концах волосы все равно закручивались непослушными крупными кольцами.
Смотрелось это… довольно приятно.
Ну надо же. Какие поразительные чудеса сотворяют с человеком горячая вода и мыло. И животворящий пинок. Накануне Герберт наорал на контрактного, попрекая его убогим и непотребным видом, и выдал несколько монет на новую одежду. Ну как новую… Просто другую — чистую и без дыр. Теперь контрактный щеголял в старых, но вполне крепких штанах без заплат, вылинявшей грязно-бурой рубахе и даже в ботинках. Да, потертые. Да, растоптанные. Но без дыр и подошва веревкой не привязана. Красавец-мужчина, хоть завтра под венец!
Мгновенная язвительная веселость схлынула, и на Тео накатил ужас, прозрачный и острый, как битое стекло.
Куда она едет? Зачем? С кем? Как будет выплывать в этом неведомом, равнодушном, чужом мире?
Она здесь одна. Совсем одна. Единственный человек, который искренне к ней привязан — вздорная, склочная бабка, но даже эта привязанность — только иллюзия. Старуха привязана не к Теодоре. Она любит девочку, которая исчезла навсегда. А Теодора — фальшивка, оборотень, которых занял чужое место.
Так. Стоп. Нет. Хватит.
Это просто поездка. К морю. У Теодоры есть деньги, есть дом и есть мозги. Этого достаточно, чтобы выжить.
Да, придется терпеть рядом с собой этого туповатого контрактного. И что же? Так даже лучше! Если он заметит какую-то странность, то просто не поймет ее. А все необходимые знания об обыденной изнанке этого мира у парня имеются. Если Тео не поймет простую вещь — спросит у контрактного. Он слишком туп, чтобы заподозрить неладное. Будут проблемы посложнее — обратится к людям из списка. Сошлется на болезнь, остаточные аберрации рассудка — ну кто же откажет в помощи бедной-несчастной сиротке. Ну а если дела пойдут совсем плохо — можно вернуться сюда. Под крылышко старухи Дюваль.
Это нормальный план. Рабочий. Теодора справится.
Не дожидаясь помощи контрактного, Тео решительно распахнула дверцу и залезла в экипаж. Внутри пахло кожей, соломой и пылью, сиденья оказалась неожиданно мягкими, и подголовник — удобным.
На кадиллак, конечно, но не так уж и плохо.
Откинувшись на спинку, Тео прикрыла глаза.
Господи, как же она устала справляться.
Тео ожидала приключения. Может быть, страшного, может быть, увлекательного — но приключения. А получила бесконечную скуку. Дорога уныло тянулась вдаль, мимо окон плыли грязные, едва подернутые первой весенней зеленью поля. С бурых проплешин взлетали в небо стаи каких-то пичуг, оглашая окрестности криками, до удивления похожими на детский плач.
Читать Тео не могла — от постоянной тряски укачивало. Рукоделия она не знала. Спать надоело. Чтобы хоть как-то развеять душную монотонность дороги, Тео пересадила контрактного с облучка в экипаж. Оказавшись в салоне, парень немедленно забился в угол и ссутулился, втянув голову в плечи, как старая угрюмая черепаха. На неловкие попытки Теодоры завязать беседу он реагировал короткими «Да, госпожа», «Нет, госпожа» и «Как прикажете, госпожа». Как будто с роботом разговариваешь.
Но Тео не сдавалась — и все-таки выцарапала из контрактного чуть-чуть информации. Томас Макбрайд. Двадцать один год. Работает по контракту пять лет. Семья — отец, мать и три младшие сестры. Видятся редко.
— Редко — это сколько? — задала очередной вопрос Тео, и контрактный затих, как подвисающий компьютер.
— Раз в год. Или два, — наконец-то выдал он ответ.
— Почему так редко?
— А зачем им видеть меня чаще?
И правда — зачем? Человек, застрявший на границе между поденщиком и нищим, не самая лучшая компания для девочек-подростков.
