Сегодня, готовясь к перелету, я с какой-то глубокой тоской подумал о Марии. Прошло почти четыре месяца, как мы не виделись с ней. Они изменили мою жизнь, привели меня на фронт, принесли мне первые победы в бою, первые огорчения. А где она? Что с ней? Почему не написала мне ни строчки? Неужели все то, что наговорили ей обо мне неприятного, взяло верх над теми хорошими чувствами? Да, все может быть. Ведь и там, где она служит, есть молодые летчики, и там летчики посещают своих больных друзей в вечерние часы, как посещали мы Комосу в тот вечер, когда я познакомился с ней.
Мысли о девушке, о ее отношении ко мне не покидали меня и во время перелета к Поповической. На новом аэродроме базировался неизвестный нам батальон. Чего не бывает на войне! За четыре месяца часть, уехавшая на фронт из Манаса, могла проделать большой путь и оказаться здесь, на Кубани.
Станица утопала в цветущих садах. Ее белые хаты напомнили мне сотни украинских сел, через которые мы отступали летом сорок первого года.
Первый день на новом месте выпал хмурый, с дождиком. Как только облака поднялись, пришел приказ вылететь на патрулирование.
Подбирая группу, я заботился теперь не только о ее составе, но и о расстановке летчиков в группе. От этого будет во многом зависеть успех выполнения поставленной перед нами задачи.
Летим шестеркой. Пару обеспечения ведет Речкалов. Он отличается тем, что быстро улавливает идею каждого боя. И как бы ни складывалась обстановка в воздухе, почти всегда доводит до конца начатую схватку, добивается победы.
Уже в воздухе, на маршруте, слышу по радио:
– Я «Тигр», я «Тигр». В направлении Краснодара идут три девятки «юнкерсов». Прикройте город.
Я ответил командиру дивизии, что приказ принял, и немедленно изменил курс.
Не долетев до Краснодара, увидел ниже нас восьмерку «мессершмиттов». Значит, бомбардировщики еще прибудут. Я с ходу спикировал из-под самых облаков и атаковал одну из вражеских машин. У меня было преимущество в высоте, удар получился внезапным. Вспыхнув, «мессершмитт» пошел вниз. Речкалов сбил второго.
Группа противника рассыпалась и, прижимаясь к земле, бросилась наутек. Паника, известно, никогда не прибавляет силы. Мы начали преследовать врага. Даже мой ведомый, молоденький паренек, с которым я сегодня летел впервые, увязался за «мессершмиттом».
– Атакую, атакую, прикройте, прикройте! – кричал он по радио.
Мне было понятно состояние молодого летчика, впервые участвовавшего в бою. Один из тех, кого мы старательно учили почти целых полгода, кому не раз говорили о выдержке при встрече с противником, сейчас вошел в азарт и проявлял торопливость, желая сбить врага и показать себя перед командиром и товарищами.
– Прикрываю, прикрываю, атакуй! – ответил я спокойно и пошел за ним.
Ведомый не вытерпел и открыл по «мессершмитту» огонь с большой дистанции.
– Спокойней, не торопись стрелять, – поправил я его. – Подойди ближе…
Эти слова он услышал в момент наивысшего напряжения нервов и мысли, когда стремление уничтожить врага и ощущение близкой победы могут затуманить рассудок даже опытного воздушного бойца. Мое напоминание о расчете и точном прицеливании как бы отрезвило молодого летчика. Он спокойнее и увереннее стал сближаться с противником. Новая выпущенная им пулеметная очередь оказалась неотразимой: «мессершмитт» загорелся.
Тут я вспомнил о главной нашей задаче: прикрыть Краснодар, куда рвутся вражеские бомбардировщики. Даю команду, и группа разворачивается к городу. Мой ведомый хорошо держится в строю, уверенно ведет машину. «Молодец!» – говорю ему по радио.
Одна группа «юнкерсов», очевидно, уже успела прорваться к цели: над окраиной города висело облако дыма. В небе кружились наши друзья, истребители из части, которая базировалась на краснодарском аэродроме.
«Где же остальные девятки „юнкерсов“? – подумал я. – Неужели их уже перехватили другие наши истребители?» Вот к нашей шестерке пристроился какой-то самолет. Присмотрелся-это «киттихаук» из полка Дзусова. Знать, нелегкой была схватка с врагом, если он, отбившись от своих, не сумел их найти. Но летчик не торопился домой: пока тянул мотор и действовало оружие, он жаждал драться. Это радовало.
Только я перенес взгляд с «киттихаука» на облака, как заметил группу «мессершмиттов». Форсируя моторы, фашисты догоняли нас. Мы резко развернулись и пошли им навстречу. Атакой снизу, в «живот», я сбил ведущего. Оставляя позади полосу дыма, он пошел к земле. Остальные поспешили нырнуть в облака.
Мы взяли курс на Крымскую. На встречном курсе показалась новая группа «мессершмиттов». И опять завязалась схватка. Их вдвое больше, чем нас. Но уходить нельзя. Надо хоть еще немного продержаться над передним краем. Когда наши пехотинцы видят в воздухе своих истребителей, они чувствуют себя намного уверенней.
