Но Мочалов в часть не возвратился. Что с ним случилось, где он теперь — не знаю. До сих пор не могу простить себе, что не сел тогда и не вывез его.
Два Александра Мочалова… Смотрю на одного и вспоминаю другого, заново осмысливаю ту ситуацию, строю различные догадки, но определенных ответов на волнующие меня вопросы не нахожу.
Очень взволновал меня и недавний случай с Паскеевым. В воздушном бою его машину подожгли, и он в критический момент выбросился с парашютом. Мы хорошо помнили, как когда-то, при налете «юнкерсов» на аэродром в Бельцах, этот летчик, забыв обо всем, бросился к речке и залез по шею в воду. Товарищи долго смеялись над ним. Но «болезнь» Паскеева со временем прошла. Он не раз летал на разведку, успешно провел не один воздушный бой. Вот и в последнем поединке с врагом он действовал очень смело.
Паскеева подобрали и привезли на аэродром колхозники. Он сильно обгорел, но не стонал, лежал спокойно в кузове автомашины. Его сразу же увезли в госпиталь.
Да, возмужала молодежь, закалилась в огне войны и воюет, не жалея сил. Но случай с Паскеевым навел меня на другую мысль: если молодые летчики будут и дальше летать с такой нагрузкой, мы скоро начнем терять их. Переутомление притупляет внимание, ухудшает реакцию в воздушном бою.
И тут снова я подумал: почему же так долго не возвращаются в полк наши старые летчики, погнавшие самолеты в мастерские? Пора бы им приехать и подменить молодежь, не знающую отдыха.
Свои мысли я высказал командиру полка. Он, как ни странно, сразу согласился со мной и поручил лично мне начать поиски эскадрильи Фигичева и группы Комосы. Я не стал возражать и в назначенный день после боевых вылетов собрался в далекий путь. Пока я шел к У-2, выделенному штабом дивизии в мое распоряжение, мне надавали десятки поручений.
Первой атаковала меня Валя.
— Вы летите туда… к нашим? — взволнованно заговорила она.
— Собираюсь. Найду ли?
— Найдете. Вчера техник приезжал. Они были в Ставрополе.
— Вчера — не сегодня. Что передать, Валюша?
— Пусть возвращается в полк.
— Это первое. Понятно.
— Он даже не захватил с собой второй майки. Если бы взяли узелок… Я сбегаю, принесу…
— В тылу небось находится. Купит, Валюша. В общем вместо сухарей лучше передай ему поцелуй. Согласен доставить.
Через несколько минут У-2 понес меня к Ставрополю. Летел я не в первой, а во второй кабине, в качестве пассажира.
Прижимаясь к земле и используя для маскировки балки, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь шальному «мессеру», мы приближались к конечному пункту маршрута. Я посмотрел вниз и насторожился, увидев окопы с солдатами и пушки, нацеленные на город.
Город горел. Мы обошли его с юга и выскочили на аэродром. На нем сиротливо стоял всего один МИГ, окрашенный в желтый цвет, и чернели останки сгоревших автомашин. Садиться было опасно, но как иначе узнаешь, куда улетела группа Фигичева?
Пилот, нервничая, посадил У-2 с высокого выравнивания. Самолет с хрустом плюхнулся на землю и свалился на правое крыло. Выскочив из кабины, мы бросились его осматривать. Болт крепления подкоса шасси оказался сломанным.
— Как же теперь взлетать? — взялся за голову летчик.
— Не отчаивайся. Сейчас, может быть, техников найдем. Но найти никого не удалось. Я подумал: а что, если завести брошенный здесь истребитель? И только залез в кабину, как увидел бегущего летчика У-2. Он возбужденно размахивал руками. Пришлось оставить машину и пойти ему навстречу.
— Надо быстрее улетать. В городе немцы.
— Что же будем делать? — спросил я.
— Немедленно ремонтировать У-2. Бросай эту рухлядь. Мы нашли какие-то ящики, подняли на них плечами крыло У-2 и принялись за ремонт. Нашли кусок толстой проволоки, продели ее в отверстие вместо сломанного болта и закрутили. Когда закончили работу, уже наступили сумерки.
— Проверните винт! — сказал пилот и торопливо полез в кабину.
Я стоял на земле. Мысль о МИГе не покидала меня.
— Сейчас подожгу его, тогда полетим.
Я решил прострелить из пистолета бензобак и бросить под струю бензина горящую спичку. Мой напарник согласился подождать.
Когда я подбежал к МИГу, мне вдруг стало жалко его «расстреливать». Может, он исправен и на нем можно взлететь? Проверил — все есть: вода, бензин, воздух для запуска, аккумуляторы. Нет, такой самолет уничтожать не резон.
Возвратился и сказал пилоту У-2:
— Буду запускать МИГ! Если взлечу, сделаю круг и покачаю крыльями, тогда взлетай и ты.
Что было в эти минуты на душе у моего спутника — не знаю, но он согласился со мной.
Я положил на сиденье сена, чехлы, поскольку не было парашюта, и завел мотор. Работал он отлично. Прогазовал разок-другой на больших оборотах и пошел на взлет.
В воздухе заметил, что шасси самолета не убираются. Так лететь рискованно. Мотор может перегреться и заклиниться, а выбрать место для посадки будет уже трудно: быстро темнело. Решил сесть и сжечь самолет.
Только начал планировать, вижу: У-2 уже пошел на взлет. Оставалось одно: лететь, даже если мотор перегреется, но непременно на свой уже хорошо знакомый аэродром. Только там можно рассчитывать на благополучное приземление.
