Сурис отстегнул с пояса охотничий рожок и подал сигнал из трех нот. Гнедой жеребец, похоже, вовсе не имел военной выучки, поскольку он бросился в сторону и дико заржал, затем чуть не начал козлить и попытался носиться кругами. Малинда мысленно дала слово пустить его шкуру на башмаки. Он делал все возможное, чтобы поставить ее в глупое положение. Когда она наконец-то вернулась на прежнее место – конечно, остальные лошади и ухом не повели, – конные лучники в черных одеждах выстроились в ряд на дороге за ее спиной, так что Малинда оказалась отрезанной от Клинков тремя независимыми отрядами – Черными Всадниками, Йоменами и кавалеристами Гренвилла. Она расставила очень умную ловушку – на саму себя.
Нельзя было сказать с уверенностью, что Гренвилл удивился при виде наемников. Они могут просто-напросто издеваться над ней. Да и где остальные Всадники? Не подает ли ей маршал знак, что он пытался выполнить договор, но не смог, не хватило времени устроить сбор всех сил?
– Арестуйте лорда Гренвилла и отправьте его в Бастион по обвинению в государственной измене.
Сурис взглянул на Гренвилла, который театральным жестом пожимал плечами.
– При всем уважении, ваша милость, – начал наемник, – мне кажется, что этот приказ следует передать Йоменам Дома.
Гренвилл обернулся к констеблю Вальдору. Малинда никогда раньше его не встречала, поскольку он относился к числу ветеранов войн в Пустошах. Ей не понравилось его лицо, полускрытое шлемом с открытым забралом, – грубые, жестокие черты, без малейшего признака юмора. Констебль?
– Ваша милость? – Ей не доводилось еще слышать такого глухого баса.
– Арестуйте лорда Гренвилла и отправьте его в Бастион по обвинению в государственной измене.
– При всем уважении, ваша милость, – пророкотал он, – я предвижу неприятности при выполнении второй части вашего приказа, поскольку командующим Бастионом недавно назначен Невилл Фитцамброз, сын обвиняемого.
Да, они все смеются!
– Мне кажется, ты пока не встречалась с Невиллом, – весело сказал Гренвилл. – Впрочем, парню скорее выпадет честь принимать тетушку в гостях, чем самому гостить у нее.
– Вы окажете большое уважение Черным Всадникам, если позволите сопровождать вас, – ровным голосом заметил Сурис.
Она крепко, до боли сжала зубы, но после этих многозначительных слов пламя надежды снова затеплилось. В конце концов измена – страшно опасная штука. Никто не осмеливается никому доверять, а значит, Сурис и Вальдор, хотя оба и участвуют в заговоре, боятся доверять друг другу. Никто не решается на первый шаг.
– Мы поедем в наш дворец Греймер, где вы получите обещанные вам титулы и земли, – твердо заявила Малинда. – И вы тоже, констебль, если теперь исполните первую часть моего приказа…
Гренвилл потянулся за мечом, но две лошади одновременно сдавили его по бокам и помешали размахнуться. Сурис схватил Гренвилла за руку с мечом и потянул на себя, лишая равновесия, а Вальдор тем временем выхватил кинжал и всадил ему в незащищенный бок, ниже кирасы, целясь прямо в почку. Доспехи лорда-протектора и стилет его убийцы были заколдованы, поскольку сразу после удара раздался громкий хлопок, и полыхнула вспышка голубого света. Гнедой жеребец попытался отпрыгнуть, и Малинда кубарем полетела с его спины.
Номер 280: сэр Абель, который пятого числа Девятого месяца 369 года…
Ей повезло приземлиться на траву, а не на гравий, но от боли в плече она чуть не потеряла сознание. Вокруг трубили рога, кричали люди, ржали лошади, слышался сочный визг тетивы –
Когда она пришла в себя и подняла голову, Битва под Бофортом была выиграна. Винтер и Доминик стояли над ней с обнаженными мечами, а остальные Клинки высыпали из дворца. Люди Гренвилла или сбежали, или сдались в плен. Поле осталось за Йоменами и сотней Всадников – они могли попытаться захватить королеву Малинду и использовать ее в своих интересах, если бы Клинки не подоспели прежде.
С помощью Винтера она поднялась на ноги.
– Благодарю. Это было очень мило. –
– Мертв, – прорычал Винтер.
Требовалось время, чтобы осознать произошедшие изменения. Она не чувствовала ни малейшего сожаления по поводу кончины брата Фитцамброза, зато весьма и весьма жалела саму себя. Из-за нее умерли люди, она сорвала с себя покров невинности в династической игре: женщина, которая убивает, теряет свою неприкосновенность. Но одним претендентом на трон меньше, значит, меньше и проблем. Победители определяют, кто изменник.
