— Почему? — спросила я доверчиво. Не хотелось верить, что это так. — Нет, я думаю, что это не так!
— Осторожней, Джен, иначе я могу поверить, что тебе ее судьба небезразлична.
— Я не святая, — созналась я вдруг.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял он.
— Если бы я была святой, то я бы тебе сказала — да! Для меня нет ничего важнее и дороже твоей бессмертной души, но я не такая.
— А что бы мне сказала ты, Земная Джен? — клещами он вытягивал из меня признание.
— Я бы сказала, что твоя душа меня очень заботит, но, к сожалению, не меньше, чем собственная задница, — пробурчала я.
В ответ Кириги захохотал, после чего продолжил инструктаж по прибору. А меня вдруг осенила догадка:
— Но ты же… ночью ты просто мог посмотреть, что это я, а не пугать меня пистолетом! — возмущение во мне аж пульсировало.
Он улыбнулся и ответил:
— Я не мог лишить себя удовольствия тебя еще раз увидеть, — признался он и начал пальцами гладить по шее.
— Ага, и пушку для этого прихватил, — скривилась я.
— На самом деле мне тоже не спалось, — сказал он после долгой паузы.
— Чего это? За тобой же не гоняются орлы из триады, — фыркнула я.
— Да… но осознание того, что ты здесь. В моей берлоге, — усмехнулся он. — С такими мыслями тяжело заснуть.
— А пистолет причем? — не унималась я, чувствуя, что он опять переводит тему.
— Я его чистил, — сказал он просто.
— Чистил? — не поняла я. Это было для меня странно — ночью чистить пистолет. Хотя, откуда я знаю, может у киллеров распорядок дня такой!
— Разбирал и чистил, — добавил он.
— Не вешай мне лапшу, — огрызнулась я. — Ко мне ты подошел с собранным, даже с глушителем!
— Это потому, что я разбирал его, чистил, потом собирал.
— И глушитель привинчивал? — скептически сказала я.
— Да. Забирал, чистил и собирал, — сказал он тихо.
— Зачем его столько раз чистить? — не поняла я.
— Потому что я не мог заснуть, — повторил он, глядя в потолок.
— Ты странный, — сказала я в недоумении. — Мог бы заняться чем-то полезным.
— Не мог. Для этого нужно было бы соображать, что именно ты делаешь, а мне это было бы тяжело. А оружие я разбираю и собираю на автомате.
— Конечно, тяжело! Еще бы! Замучил бедный пистолет!!! — возмутилась я с улыбкой.
— Нет, просто я слышал, как ты плакала ночью, — признался он, наконец. — Я думал, что испугал тебя, а днем ты храбрилась. Думал, что причиняю тебе вред.
Я пораженно уставилась на него. Не думала раньше, что Кириги так сильно заботится о моем душевном спокойствии, а его оказывается это заботило. Мой защитник переживал из-за того, что думал, что мне страшно.
— Я боялась, — начала я осторожно. — Но плакала не по этому.
— А почему? — недоверчиво сказал он.
Эх мужчины… даже неземные… что вы в женщинах понимаете? Вопрос риторический. Я открыла рот, что бы выдать правду, но не получалось. Такое сказать не так уж просто — это всегда риск для сердца. Я не знала, как поступить, но решила, что нужно сказать, потому что с меня недомолвок хватит:
— Я думала, что ты… разочаровался… во мне… когда узнал, что у меня… есть флешка, — сказала я с небольшими наминками.
— Разочаровался? — спросил он недоуменно.
— Ну да. Ты же после того… ну… ты даже в душе ко мне не подошел… — мое лицо горело от смущения так, что казалось, сейчас всполохнет. — А потом… ну… этот портрет.
— Джен! Я не могу поверить, что слышу это… Боже, я… я стоял за той стеклянной стеной и проклинал все на свете! — сказал он с чувством. — Но ты была такая напуганная, маленькая и беззащитная. Как будто ты одна-одинешенька в целом мире. Я не мог воспользоваться положением. Я бы нарушил обещание.
— Не говори так, а то я еще тебе поверю, — сказала я, чувствуя, как влажнеют глаза. Задала я свой главный вопрос: — А Морган?
— Она моя вторая половинка, Джен. Моя противоположность. Она небожитель, как и я. Мы очень хорошо друг друга понимаем… Вряд ли у тебя когда-нибудь был такой человек… Она мой хороший друг сейчас.
Я не поверила. Когда мужчина говорит "моя вторая половинка"…
— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он подозрительно.
— Мне было обидно, когда ты забрал у меня из рук портрет, — сказала я прямо.
Он молчал долго, а потом, наконец, сказал:
— Она слишком большая часть моей жизни, Джен. И совсем другая. Мне было нелегко видеть, как мое прошлое и настоящее находятся в одной плоскости.
"Он хочет забыть ее?" — пронеслось у меня в голове.
— Пока рано, — добавил блондин.
"Значит, все еще любит", — опять маленьким червячком прорезалась мысль в голове.
— А я кто? — у меня само вырвалось. Я не хотела и более того, боялась. Боялась услышать от него любое его слово, потому что знала, что это будет либо горькая правда, либо сладкая ложь. И того и другого мне не вынести.
— Когда дело касается тебя, Джен, то я ничего не знаю. Но видимо плохо я тебя люблю, женщина, если ты задаешь такие вопросы, — сказал он и подтянул меня к себе, как тут раздался звонок в дверь.
Кириги тихонько выругался, нависая прямо надо мной, а потом чмокнул в лоб:
— Будь тут, я скоро вернусь, — мягко прошептал он.
Я села на кровати, но не могла успокоится.
Кто это?
Это за мной?
