Под навесом. послышался недовольный шёпот, который тут. же смолк, едва. Царица. Шаранг недовольно. дёрнулащекой.
В гробовой тишине раздался протяжный, полный страдания крик хуманки, исполненный невыносимой боли.
Эфери Габар удовлетворённо. кивнула. и с
облегчением. села. на. услужливо. пододвинутое одной из чарр кресло. Крик Инфы резко. оборвался. Облако. стало. понемногу таять, пока. совсем. не рассеялось. Гладь ОзераВозрождения была. девственно. чиста.
— И это. всё? — недовольная гримаска. на. личике эфери Кхароз словно. дала. команду к обсуждению. Шаранг загомонили.
— Принесите тирра… подождём… — невозмутимая правительница. отдала. распоряжение прислуге.
Но. не успели. служанки расставить изящные столики, инкрустированные драконьей костью, как посреди Озерапод дружное «Ах!» медленно. всплыло. тело. девушки.
Нет, это. была. уже не хуманка. с белоснежным. телом…
На. поверхности Озера. покачивалась девушка, но. с оттенком. кожи, приличествующим знатнейшим. дочерям обитательниц пустыни.
— ПТттттттаранг!!! — ликующий многоголосый крик грянул из-под навеса. и затерялся в утреннем небе. Возбуждённые магессы и члены царской семьи столпились у самых колонн перед линзой, жадно. вглядываясь детали.
Царица. жестом подозвала. чарру Будан:
— Всё приготовили, как я велела.?
— Да, Великая! Можно. начинать испытание.
Эфери Габар встрепенулась:
— Иргар, может. не будем. спешить?..
— Напротив, наставница, — Царица. Шаранг встала. с походного. трона, что. был установлен на. возвышении под навесом, — я сразу хочу узнать, с кем нам. придётся иметь дело. К тому же, бессмертной ничего. не грозит. Ну умрёт разок-другой, велика. беда… Эритан! Чотшек! Кхароз! Зелерин! Я объявляю Испытание Стихий!!! — под восторженные вскрики приближённых
правительница. указала. на. площадку перед озером, которую неспешнопо. периметру оцепляли чарры.
— Ну что. ж, Инфа, — прошептала. едва. слышно. Эфери Габар, ничего. ещё не закончилось.
Она. сформировалаМалого. Астрального. Вестника. и стремительно. направила. его. по. дрожащей струне к телу новообращённой шаранг.
Вестник невидимой стрелой скользнул над гладью Озера и пронзил грудь девушки. Ресницы дрогнули. И Инфараспахнула веки.
— Ло, что за свинство? Ты использовала почти всю горячую воду! — возмущённая орчанка в сердцах бросила ковш в бадью, где тёплой воды оставалось на самом донышке. Использованная, пополам со щёлоком, она грязной остывшей пеной плескалась в лохани.
Пока Королева смывала с себя дорожную грязь, а орчанка заботилась об их ужине незаметно пробежал час. Тёмная альва развалилась на своём топчане, приятно удивлённая наличием чистого постельного белья в такой дыре. Видно и правда в этом трактире останавливаются благородные хуманки.
— Что ты возмущаешься, Гудрун? Или у тебя закончилось серебро? Крикни трактирщику и тебе принесут ещё одну бадейку. — обнажённая Королева повернулась на бок, честно взглянув в глаза Ведьмы и невинно хлопая ресницами.
Уставшая до дрожи в коленях орчанка хотела резко отчитать наглую альву, но молча плюнула и стала раздеваться. Постелила под ноги грязную рубаху, выхватила из стопки, принесённой служанкой, чистую тряпицу, смочила её в почти остывшей воде и стала тщательно и с наслаждением протирать кожу, начиная с лица и шеи.
Хозяин не поскупился на две толстые восковые свечи, поэтому света хватало. Языки свечного пламени отбрасывали дрожащие тени на немудрёную обстановку и сильное, прекрасное в своей наготе тело орчанки. Обтирания влажной тёплой тканью, игривый и лёгкий вечерний ветерок, врывающийся через распахнутые створки окна, доставляли Гудрун настоящее наслаждение. Наконец-то можно было немного сбросить напряжение. Жизнь продолжается! Она снова осталась жива. Видимо, духам угодно продолжать подвергать её испытаниям в мире живых.
— Сколько тебе лет, Ведьма? — Лоос, завёрнутая, как и Гудрун, в чистые простыни, пристроилась, скрестив ноги на краю низкого топчана, пододвинув к себе широкое блюдо с фруктами, толсто нарезанный козий сыр и кровяную колбасу. Орчанка едва успевала подливать слабенькое домашнее вино в оловянные кружки. Аппетит Тёмной вызывал добрую зависть.
— А ты как думаешь, Ло? — Гудрун откинула волосы, делая глоток виноградного нектара.
— Честно говоря, не знаю. В моём мире, я только сейчас это поняла, никогда не задумывалась о возрасте. Я и своих годов никогда не считала.
— Уж тридцать зим в прошлом году миновало, как мой отец, шаман Вергудрун Бычья Голова повязал алую ленту на основной столб своего шатра. И будь жива моя мать, да будут щедры к ней духи Степи, она бы выдрала у меня все волосы за мою непутёвость.
— Вот как? Это за что же? Ведьма ты не из последних, магесса, Рунный Грандмастер, Адепт Ковена. или я чего-то не понимаю?
— Эх, Ло. Самого главного я ни отцу, ни матери не дала. внуков. — Гудрун замолчала, забыв разлить в опустевшие кружки вино. Яркие огоньки свечей отражались в глубине её зрачков, как затухающие звёзды надежды.
