Сделав остановку в придорожной деревеньке, граф растормошил сонных детей, помог им умыться и съесть по булочке с чаем. Амелией занималась мисс Кьюри, но Жак находился рядом, помогал жене дойти до колодца, поддерживая, уговаривая выпить чай с капелькой бренди. Его жена двигалась, пила, отщипывала кусочки булки, но… молча. Попросив камеристку подождать с детьми у кареты, дю Боттэ отвел свою леди в сторону, усадил на чурбак и спросил:
– Ты испугалась моих крыльев?
Амелия вскинула удивленные глаза и помотала головой.
– Ты обиделась и не желаешь говорить?
Изумленный взгляд стал ему ответом.
– Принц… сдавил тебе шею?
Девушка сглотнула прикоснулась пальцами к высокому воротничку и сделала такое движение, словно дергала его.
– Порвал платье и сделал этим больно?
Кивок был утвердительным.
– Ты кричала?
Амелия закусила губу и снова кивнула.
– Принц кинул заклинание немоты?
Графиня пожала плечами.
– Ты не знаешь кто кинул и какое заклинание, но говорить не можешь? – понял ее выразительную мимику Жак.
Вот теперь Амели снова кивнула одобрительно, а в уголках глаз начали скапливаться слезы.
– Значит доктор может помочь, – успокоился дю Боттэ и обнял супругу. – Наш док слабый маг, и любит сложные случаи. Не плачь мое сердечко…
Объятия и поцелуи успокаивали их лучше бренди, но вскоре иллюзорное уединение нарушили голоса лакеев, храп коней и с тяжелым вздохом Жак разорвал объятия:
– Идем в карету, моя леди, еще пара часов, и будем дома.
В Боттэ-холле их не ждали. Сонный управляющий выполз на крыльцо, и явно собирался побранить путников, свернувших не туда, но увидев графа моментально проснулся, поднял слуг. Пока в доме открывали комнаты, сдирали чехлы и застилали кровати чистым бельем, все разместились в беседке. Из кухни принесли горячий чай, тосты, джем и свежесбитое масло. Они позавтракали, любуясь слегка запущенным садом, низким и широким старинным домом с деревянными колоннами по фасаду, и медленной речкой, текущей внизу, среди заливных лугов и покрытых всходами полей.
Когда управляющий с поклонами пригласил хозяина и хозяйку в дом, Амелия была удивлена. Внутри все было простым и уютным, как в любом сельском доме. На широкое крыльцо выходили высокие двустворчатые двери. За ними располагалась небольшая прихожая, из которой расходились во все стороны, прикрытые кисеей от насекомых дверные проемы.
– Кухня слева, – объяснял и показывал Жак, – она пристроена отдельно, мама не любила резких запахов в доме, а папа очень ценил простые сельские блюда, которые готовятся часами. Так что тут просто боковая дверь и коридор. Справа купальни. Тоже отдельное строение с мостками до самой воды. Здесь все устроенно просто, так что прачки работают тоже там. Прямо гостиная, библиотека и бильярдная. Гости мужчины любят погонять шары, пока дамы щебечут за чаем.
Эммет-Жаккард старался рассказывать подробно, понимая, что Амелии неудобно задавать вопросы.
– Это поместье самое близкое к столице, поэтому сюда мы часто приезжали летом, чтобы отец мог ездить на службу, и в то же время отдыхать на природе. Дом очень старый, но его не перестраивали, просто постепенно вынесли все службы за пределы, главного здания, заменили отделку стен и кое-какую мебель.
Хозяйская спальня в доме была одна на двоих. Огромная старинная кровать, украшенная резными крылатыми львами, произвела на молодую графиню сильное впечатление. Граф же провел пальцами по тонко вырезанным перьям и пробормотал:
– Надо же, я про них забыл. Складывается впечатление, что среди моих предков был гангут…
Кроме кровати в спальне нашлось окно со старинным свинцовым переплетом, пара огромных хозяйских сундуков, полных до самого верха какой-то одеждой, туалетный столик с потемневшим зеркалом и таз для умывания за ширмой. Все основательное, старинное и красивое, но громоздкое и неудобное.
Напротив спальни расположилась детская с коробом старых игрушек и кроватью для няни. Еще нашлась парочка самых простых гостевых комнат, рукодельная, лакейская…
– Когда к нам приезжали гости, – чуть смущаясь рассказывал граф, – матушка приказывала поставить парусиновые складные кровати в рукодельной и в бильярдной. Все понимали. А однажды в гости заглянул герцог Вандом, он мамин родственник, так он просто приказал своим людям поставить его дорожный шатер у нас на лужайке, и в нем уложили всех детей с няньками, а для взрослых нашли кровати в доме.
Амелия ласково погладила мужа по руке, показывая, что дом ей понравился. Не успели они расположиться в комнатах, как на аллее показалась простенькая коляска.
– Доктор приехал! – поспешил доложить управляющий.
Крепенький седовласый мужчина в полотняном пыльнике и широкополой соломенной шляпе чинно сошел с подножки и радостно приветствовал графа:
– Дю Боттэ! Рад вашему возвращению в родные пенаты!
– Доктор Миллиган! И я рад! Простите, что подняли вас так рано, моей супруге нужна ваша помощь!
– Вас можно поздравить? – обрадовался док избавляясь от пропыленного облачения.
Жак глянул сумрачно и ответил:
– Я и сам не знаю. Давайте зайдем в дом, я вам все объясню.
