Роан широко улыбнулся. Обнадеженный, он вышел из дома и тотчас уехал. И только по пути к миссис Шуп виконт сообразил, что граф так и не ответил на его вопрос.
Едва ушел Джордж, Эмили поднялась к Морайе. Она не знала, что скажет девушке. Говорить что-либо в защиту лорда Роана Эмили не могла. Джордж был бы недоволен. Но что-то необходимо сказать. Да и как давать Морайе советы, если брак внушает ей самой такие сомнения? Но раз уж она приняла решение, то теперь может поделиться с Морайей хоть этой новостью.
Услышав сообщение Эмили, Морайя широко улыбнулась, впервые с момента ее появления в доме.
– О, Эмили, я так рада за вас обоих! – воскликнула она, тепло обняв хозяйку дома. – Не понимаю, что останавливало вас так долго. – В ее глазах что-то вспыхнуло, и Эмили поняла это как сигнал к действию.
Мягко улыбнувшись, она погладила руку Морайи.
– Это длинная история, дорогая. Хотите ее послушать?
– О, Эмили, простите меня. Я вовсе не собиралась побуждать вас к этому.
– Глупости, Морайя, – возразила Эмили, я буду рада все вам рассказать.
Сев рядом с девушкой на кровати, Эмили кратко поведала ей о последних пятнадцати годах своей жизни.
Когда она закончила, Морайя смахнула слезы.
– Это… так прекрасно, – пробормотала она. – Любовь, способная выстоять столько лет…
– Да, я считаю себя счастливой, хотя все это было нелегко.
– Эмили, что… что заставило вас изменить решение? Вы же так не хотели брака.
– Да. – Эмили подошла к окну. Понимая, что ее слова важны для Морайи, она поймала себя на том, что отвечает и самой себе, а не только своей юной приятельнице. – Граф считает, что я… уступила потому, что… он как бы шантажировал меня. Но разумеется, не в буквальном смысле слова. Дело в том… – Эмили вздохнула, отошла от окна и снова уселась на кровать, – дело в том, что мы с Джорджем опасались, как бы брак не повредил каждому из нас. Но потом граф решил, что с него достаточно… и время настало. Но я… я по-прежнему не хотела рисковать. А потом каким-то образом в последние дни, да, в самые последние, – продолжала Эмили, пристально вглядываясь в Морайю, – я стала понимать, что… в жизни порой приходится рисковать. Иначе жизнь человека не полна. Правда, на нашем пути все еще может оказаться много препятствий. Но я
Морайя опустила глаза, но Эмили видела в них слезы.
– Благодарю вас за… за откровенность, Эмили, – наконец, промолвила она. – Я… так рада за вас… – Девушка умолкла, и Эмили решила, что лучше оставить ее одну.
Когда за Эмили закрылась дверь, Морайя постаралась успокоиться. Положение Эмили значительно отличается от ее собственного. Девушка подошла к окну, выходившему на площадку перед фасадом домика, и уставилась в пространство. Да, у Эмили все иначе. Однако Морайя понимала, что рассказ приятельницы был вовсе не случаен. Она вспомнила ее слова: «Порой в жизни приходится рисковать… за счастье стоит бороться… возможно, окажется, что мои страхи были лишены оснований». Морайя вздрогнула. Что, если ее опасения тоже лишены оснований? Она подумала о письме, написанном, конечно же, не Джастином, и о графе, назвавшем племянника достойным, здравомыслящим человеком. Но тут же в ее памяти всплыло то, что сказал граф в тот вечер в саду: «Уикем был просто приманкой…» Потом, в их последнюю ночь, Джастин их опроверг, все отрицал, и она уже была готова забыть обо всем! И тут перед ее мысленным взором непрошено всплыло напряженное, замкнутое лицо Сары Эшфорд. Она была такой счастливой невестой, а брак принес ей одни страдания. Морайя прижалась лбом к оконному стеклу. Нет, в ее случае риск слишком велик. Нельзя идти на это.
Вскоре она услышала донесшийся снизу шум, а выглянув в окно, увидела джентльмена, спрыгнувшего с гнедого жеребца. Джастин! У нее отчаянно забилось сердце. Он на секунду задержался, окидывая взглядом домик, и посмотрел на окна второго этажа. Морайе страстно хотелось броситься вниз и упасть в его объятия – ей так его недоставало! Но, обуздав себя, она отшатнулась от окна. Морайя
Когда Эмили несколько минут спустя поднялась к ней, Морайя попросила сказать его светлости, что ей нездоровится.