– Ладно, Милли, – оборвала ее Морайя. – Я скоро займусь этим. А ты пойди умойся и возвращайся к своим делам. – Морайя не повторила ей того, что сообщила Лиззи, ибо не знала, слышала ли Милли о позоре барона, и не хотела, чтобы та узнала об этом от нее. Что же до плана Морайи, то Милли скоро станет известно о нем. – Не вступай в разговоры с мистером Соумсом и не обсуждай материальные дела нашего дома. Я все улажу, – закончила Морайя.
– Но, мисс, внизу все говорят что хозяин… что он… ох… – Из Милли снова лились слова, как вода из лейки, а Морайя уже едва сдерживала нетерпение.
– Не думай об этом, Милли, я обо всем позабочусь. Но ты мне очень поможешь, если займешься, как обычно, своим делом и не станешь разносить сплетни по всей деревне. Ясно?
Милли снова утерла нос мокрым платком, буркнула «да, мисс» и убежала.
Морайя, не тратя ни минуты на размышления, подобрала юбки и, собравшись с духом, последовала за служанкой, на кухню. В иных обстоятельствах она послала бы кого-нибудь вниз за мясником, но она не была уверена в точности слов: Милли. Морайя догадывалась, что миссис Троттер прячется в бельевом чулане. Экономка проявляла чудеса изобретательности, когда приходилось долго прожить на фунтовую банкноту, и превосходно вела домашнее хозяйство с оставшимися слугами, но убегала, как заяц, при появлении кредитора. Ривс же слишком постарел для дел такого рода, поэтому, спускаясь по узкой лестнице в кухню, Морайя решила, что должна полагаться в основной на себя. Даже Милли исчезла где-то, чтобы отсидеться до конца бури.
Милли описала мясника точно. Его внушительная фигура угрожающе вырисовывалась в проеме двери черного хода. Суровое лицо с резкими чертами и белый передник, испачканный кровью, придавали ему устрашающий вид. Кухарка в сдвинутом набок колпаке размахивала перед ним метлой, отчего ее пышные формы сотрясались.
– Я не уйду отсюда, пока не получу то, за чем пришел, миссис Бриггс. Уберите-ка эту паршивую метлу и смотрите, как бы у меня не лопнуло терпение. Вы не хуже меня знаете, что бывает с теми, кто не платит долги. – Не столько слова, сколько, искаженное гневом лицо мясника придавало достоверность его угрозам.
Кухарка отступила, но метлу не выпускала:
– Вы, как и всегда, получите ваши деньги, мистер Соумс. Я просто не хочу беспокоить в воскресный день хозяйку. А пока проваливайте отсюда.
Мясник насупился:
– Советую вам пойти к вашей хозяйке и…
– Добрый день, мистер Соумс, – любезно сказала Морайя, спустившись с лестницы.
Выражение лица мясника мгновенно изменилось. Кухарка выронила метлу и приоткрыла рот в немом изумлении.
– Вот так-то лучше. Доброе утро, мисс Лэндон, – важно проговорил мясник, приподняв бесформенную черную шляпу и слегка поклонившись. При этом он не забыл бросить высокомерный взгляд на кухарку.
Та уже вертелась около хозяйки.
– Мисс, вам не следует беспокоиться. Я могу…
– Я знаю, миссис Бриггс, – доброжелательно прервала ее Морайя. – Вам хорошо известно, как я ценю вашу заботу. Но я уже здесь, поэтому поговорю с мистером Соумсом сама. Однако не на кухне. Спасибо вам, миссис Бриггс, за то, что вы… э-э… заняли мистера Соумса. Проводите, пожалуйста, его наверх, в малую столовую, я приму его там.
Мясник уже почти улыбался, а бедняжку миссис Бриггс едва не хватил апоплексический удар. Тем не менее, она закрыла рот, не позволив себе высказываться по поводу такого унижения, и лишь тихо пробормотала какое-то ругательство.
Морайя улыбнулась обоим, с достоинством поднялась по лестнице и направилась в малую столовую. Сев за свой огромный письменный стол, она успела принять совершенно невозмутимый вид, прежде чем услышала стук кухарки в дверь. Через секунду Морайя осталась наедине с мистером Соумсом. Он остановился перед столом, нервно теребя в руках свою шляпу, что явно противоречило решительному выражению его лица. Морайя понимала, что правильно поступила, отослав кухарку и пригласив мясника наверх. Изысканность обстановки явно смущала мистера Соумса, и это давало Морайе определенное преимущество. Лэндоны были стеснены в деньгах, но великолепно отполированное красное дерево, прекрасные обюссонские ковры, царившая в комнате атмосфера благосостояния и комфорта, несомненно, напоминали ему об их высоком положении. Одно то, что его принимали наверху, должно было умиротворить мистера Соумса и заставить его соблюдать правила приличия.
– Присаживайтесь, пожалуйста, мистер Соумс, – предложила Морайя.
Массивный мясник осторожно опустился в кожаное кресло. В его серых глазах затаилась неуверенность, но он не опускал их, ожидая, когда хозяйка заговорит, и даже выставил вперед упрямый подбородок.
– Итак, мистер Соумс, – начала Морайя, сложив руки на столе, – я буду с вами откровенна. Мне вполне понятна причина вашего визита. – Мясник смотрел на нее настороженно, но прервать не решался. – Должна вам сказать, что все не так плохо, как кажется. Мы, знаете ли, вовсе не бедствуем. – Морайя улыбнулась, а его насупленные брови почти сошлись у переносицы. Лицо мясника дышало почти нескрываемой неприязнью.