Элис приехала в Милл-Хилл, где у Томаса была студия, на автобусе и от остановки медленно пошла пешком. На душе становилось все тяжелее. Мрачные предчувствия, страх за Тома, неопределенность и угрызения совести сжимали сердце, делали дорогу трудной, почти непреодолимой.
Когда-то, на заре их отношений, приезжать в эту студию было для нее праздником. Том ждал ее целыми днями, каждую минуту был готов отложить кисть и окружить гостью вниманием. Портретов он не писал, но в первые месяцы романа с Дженифер твердил ей, что, создавая натюрморты, дышит ею одной, вносит любовь к ней в каждый мельчайший мазок, в любое изображение.
«Куда же все делось? Глубина чувств, единение, страсть? Впрочем, единения, наверно, никогда и не было. Даже в самом начале Том все время как будто чего-то недоговаривал, что-то скрывал... Почему я раньше никогда об этом не задумывалась?
Да, нам действительно лучше расстаться. Подведу под прошлым черту и двинусь дальше. Навстречу счастью, может, с Энтони Хаккетом...»
Подумав о нем, Дженифер зашагала увереннее. «Побеседую с Томом и сразу позвоню Энтони», — решила она, желая как можно скорее оставить затянувшуюся историю с Томасом в прошлом.
Первое, что она увидела, были опущенные жалюзи на окнах студии. Томас закрывал их, только когда уходил, днем же любил свет и раздражался, если Дженифер в солнечные дни опускала жалюзи даже наполовину.
Гадая, в чем причина такой перемены, она вошла в подъезд и приблизилась к двери. До нее донеслись звуки громкой музыки — запись Элвиса Пресли, одна из поздних песен. Дженифер совершенно растерялась: Томас терпеть не мог рок-н-ролл и никогда не держал в студии ни компьютера, ни магнитофона, ни даже радио.
«Может, он вообще переехал? — подумала Дженифер. — Или продал студию, бросил живопись? Куда же тогда уходит каждое утро? О какой такой серьезной работе толкует? Что вообще происходит, черт возьми?»
Гоня прочь страшные мысли, она подняла руку, собравшись надавить на кнопку звонка, но вдруг передумала, достала из сумочки связку ключей и взглянула на замочную скважину. Замок был тот же... Дженифер вставила ключ в замок, уверенным движением повернула его и толкнула дверь.
Музыка доносилась из дальней комнаты, в которой Томас обычно отдыхал от работы. На минуту задержавшись у порога, Дженифер сделала неуверенный шаг вперед. И остановилась, пораженная внезапным воплем:
— У меня скоро лопнет терпение! Но я не оставлю тебя, а сама пойду к твоей треклятой подружке! Слышишь?
Кричала женщина. Властно и развязно, кому-то угрожая.
«Томаса здесь действительно больше нет, — с ужасом подумала Дженифер. — Я ворвалась в квартиру к незнакомым людям. Надо скорее исчезнуть отсюда, пока они не увидели меня и не вызвали полицию».
Она уже сделала шаг назад, когда музыка вдруг затихла и послышался кашель и голос... Томаса!
— Дай мне еще пару недель. Только пару недель, и я все улажу.
— Уладишь? — потребовала женщина. — Что ты собираешься улаживать? Просто возьми и скажи ей, что встретил другую любовь. Да будь покатегоричнее, не мямли, не виляй! Для чего тебе две недели?
— Не так все просто, Рози, — раздраженно пробормотал Томас. — И потом...
— Какие могут быть «потом»? — прокричала женщина. Что-то стукнуло — очевидно, злобно поставленный на стол бокал. Томас опять кашлянул и ничего не ответил. — Я устала повторять тебе одно и то же, — с яростью, от которой волосы вставали дыбом, проговорила Рози. — И даю последний срок. Если через две недели ты все еще будешь с ней, пеняй на себя!
Дженифер обмерла. Значит, это она «треклятая подружка», с ней Том должен как можно скорее порвать. Следовало тотчас уйти отсюда, забыть это место, постараться не думать о невольно подслушанном разговоре и навсегда забыть Томаса... Но она почему-то пошла вперед, быстро пересекла мастерскую и толкнула наполовину раскрытую дверь в дальнюю комнату.
Картина, что представилась ее взору, потрясала. На тахте, стоявшей у огромного, занавешенного жалюзи окна, лежала, уперев в подушку локоть и положив на ладонь подбородок, пышногрудая обнаженная женщина. Яркое лицо, но такой отталкивающе злой взгляд, что вся ее внешняя прелесть казалась вульгарной, даже омерзительной. Томас с потерянным видом сидел рядом и, как ни странно, курил сигару. Дженифер всегда считала, что от табака ему нехорошо...
— Малыш... — Слово будто застряло у Томаса в горле. Глаза едва не выскочили из орбит от удивления. Несколько мгновений он смотрел на Дженифер в полном ошеломлении, потом энергично покрутил головой, словно решил, что перед ним привидение.
Обведя Дженифер с ног до головы долгим взглядом, Розмари ухмыльнулась:
— Это и есть та самая Дженифер? Наконец-то! Давным-давно мечтаю с тобой познакомиться.
Томас в отчаянии вскочил с тахты, вспомнил, что на нем ничего нет, схватил простыню и стыдливо прикрылся.
— Малышка! — выдохнул он. — Я все объясню...
— Я не нуждаюсь в объяснениях, — поражаясь собственному спокойствию, ответила Дженифер.
— Малышка? — взревела Розмари. — Это что еще за нежности?
