Что и говорить, она умела произвести впечатление. Перед судом и зрителями предстала несчастная женщина, брат которой попал в ловушку, расставленную ловкими мошенниками. По её утверждению, несчастный Давид находится в таком плачевном состоянии, что его дни сочтены, а эти дурные люди - она указала пальчиком в сторону Лотты и Райвена, не позволяют ей даже увидеться с братом, вознамерившись прикарманить не только поместье, но и все его деньги.
- Я прошу суд позволить мне взять на себя опеку над братом и скрасить его последние дни своей неустанной заботой. Мне больно сознавать, что он находится в плену у алчных людишек, завладевших всем его имуществом и разлучивших его с родной сестрой.
В зале раздались возмущённые возгласы. В сторону Лотты и Райвена устремились десятки осуждающих взглядов.
А Тиана продолжила:
- Вот свидетельство уважаемого лекаря Вильябоса, - она подняла руку вверх с зажатым в ней листком, - он утверждает, что Давид не в себе и уже никогда не оправится от болезни.
Мужчина, сидевший рядом с Тианой поднялся и поклонился судье:
- Я лекарь Вильябос и готов подтвердить свой вердикт.
Судья призвал всех к порядку и спросил, обращаясь к Райвену:
- Позвольте узнать, почему вы не позволяете уважаемой тере увидеться с братом?
Райвен, поклонившись, ответил:
- Это было решение Давида, он сам не захотел встречаться с сестрой.
- Ложь! - закричала Тиана. - Всё ложь. Мой брат нуждается во мне. Вы слышали, что сказал лекарь - Давид не в себе.
Судья вновь обратился к Райвену:
- Что вы ответите на это обвинение?
- Я хотел бы спросить, - Райвен и не думал сдаваться, - когда лекарь Вильябос в последний раз осматривал Давида и с какой целью прописал ему одурманивающее сознание зелье?
Лекарь покрылся красными пятнами, у него на лбу выступила испарина, от прежнего уверенного в себе человека не осталось и следа. Ведь обвинение, выдвинутое Райвеном, было очень серьёзным - одурманивающие зелья находились под строгим запретом, их использование каралось по всей строгости закона. Он истерично закричал, в точности повторяя слова Тианы:
- Ложь, это всё ложь.
Тогда Райвен достал из сумки памятную бутыль со снадобьем, которая оказалась пуста лишь на четверть и несколько листов с показаниями Эстер и двух лекарей, осматривающих Давида незадолго до суда. Один из них оказался неплохим фармацевтом и смог провести анализ жидкости, находящейся в бутылке.
Судья ознакомился с новыми свидетельствами и сделал знак своему помощнику. В ту же минуту возле лекаря Вильябоса застыли два стражника. Тиана непроизвольно отодвинулась от лекаря, как от прокажённого. Это движение не осталось им не замеченным, и пожилой мужчина не выдержал:
- Это всё она! Она во всём виновата! - истерично выкрикивал он обвинения в адрес Тианы. - Я слабый человек, у меня больное сердце, а она угрожала, вот я и не выдержал, согласился дать больному это зелье.
Народ в зале оживился, дело принимало интересный оборот. Судье пришлось несколько минут призывать всех к порядку, а потом пригрозить, что если слушатели не угомонятся, он объявит заседание закрытым.
Не сразу, но всё же шум в зале стих. И судья вновь обратился к Райвену:
- В отношении этих двоих будет проведено дополнительное расследование, - при этих словах лекарь схватился за сердце, а Тиана попыталась изобразить обморок, - но и к вам у меня ещё остались вопросы. С какой целью вы удерживаете Давида Лорегана в своём доме?
- Я никого не удерживаю насильно, ваша честь, таков был наш договор, вы можете с ним ознакомиться, - произнёс Райвен и, помедлив, добавил: - Или спросить об этом самого Давида.
Судья нахмурился и его слова прозвучали почти угрожающе:
- Я слышал, что Давид Лореган не в том состоянии, чтобы присутствовать в суде, и воспринимаю ваши слова, как издёвку.
Народ в зале затих, ожидая, когда на голову дерзкого ответчика обрушится гнев правосудия.
- Слухи о моей скорой кончине несколько преждевременны, ваша честь, - раздался от входной двери приятный мужской голос, который в наступившей тишине прозвучал, как гром среди ясного неба. Народ расступился, и в образовавшемся проходе показался мужчина в странном кресле на колёсах. Пусть он и был слегка худощав, но уж точно не выглядел умирающим.
- Кто вы? Назовите своё имя, - судья с интересом рассматривал новое действующее лицо, появившееся так неожиданно.
- Меня зовут Давид Лореган, ваша честь. И я готов ответить на интересующие вас вопросы.
Судья долго вглядывался в лицо молодого человека, но так и не обнаружил на нём признаки безумия. Об этом говорили и свидетельства, лежащие перед ним на столе и подписанные известными и, что немаловажно, уважаемыми в Сангроссо лекарями. Их мнению можно было полностью доверять, в отличие от заявлений истеричной особы, которая сейчас пребывала в некотором замешательстве, а точнее в шоке. Кажется, она даже забыла, что собиралась упасть в обморок.
- Итак, Давид Лореган, готовы ли вы подтвердить слова вашей сестры, утверждающей, что Райвен Холтон обманом вынудил вас продать ему поместье, после чего удерживал вас в заточении, не позволяя видеться с родными?
