Лотта старалась не смотреть на то, как Давид с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на еду. Аккуратно нарезает мясо и отправляет в рот по маленькому кусочку, подолгу смакуя его вкус на языке. Кажется, не одна она испытывала в этот момент чувство сострадания к мужчине, доведённому до полного истощения. Эстер выглядела совершенно подавленной. Смотрела на Давида глазами побитой собаки и всё порывалась что-то ему сказать, но слова застревали у неё в горле. Тогда экономка хваталась рукой за ворот платья и шумно сглатывала застывший в горле ком. Еда на её тарелке так и осталась нетронутой.
Однако, не смотря ни на что, вечер удался. Правда, Давид не смог оставаться с ними дольше получаса, но определённо, он был счастлив, когда покидал их тёплую компанию. Райвен проявил такт и помог Давиду с трудом, но зато на своих ногах дойти до дверей столовой. И только выйдя в коридор, подхватил его на руки, понимая, что подъём на второй этаж является для больного непосильной задачей.
Лотта сидела так, что прекрасно всё видела. И, тем не менее, она задумчиво улыбалась, глядя вслед удаляющимся мужчинам. Каролина, сидевшая спиной к двери, посмотрела на неё вопросительно, но подруга только пожала плечами, не желая делиться с присутствующими своими мыслями.
Вскоре и Сайос, поблагодарив хозяйку за приглашение на ужин, отправился спать. За весь вечер он произнёс не более десятка слов. То ли не знал, о чём следует говорить, то ли присматривался к новым обитателям поместья. В основном говорила Лотта, втягивая всех в беседу, задавая наводящие вопросы и подбадривая мягкой улыбкой. Райвен с удовольствием наблюдал за женой, впервые выступающей в роли хозяйки дома, и не мешал ей наслаждаться своим новым положением.
Зато когда они остались в спальне одни, он не удержался от вопроса:
- Скажи, Лотта, что означают те слова, что ты произнесла в адрес лекаря? Никогда не слышал ничего подобного и должен признаться, слегка шокирован. Это ведь какие-то ругательства? Я правильно понял? Неужели этому учат в приюте юных девушек?
Сам того не ведая, Райвен подсказал Лотте нужный ответ. Она корила себя за то, что не сдержалась и использовала словечки из другого мира, и теперь опасалась ненужных расспросов. А тут муж оказался настолько милым, что сам нашёл приемлемое объяснение.
- Как ты мог такое подумать, Райвен? - Лотта погрозила мужу пальчиком. - Разве ты не знаешь, что воспитанницам приюта не пристало грубо выражаться?
Потом она хитро улыбнулась и, обхватив мужа за шею обеими руками,
прошептала ему на ухо:
- Но ведь нам никто не запрещал придумывать новые, никому не известные слова, чтобы использовать их в тех случаях, когда не хватает приличных слов.
Райвен откинул голову назад и рассмеялся. Потом подхватил жену под колени, поднял вверх и закружил по комнате, после чего они вместе рухнули на застеленную постель, задыхаясь от переполняющей их радости. Некоторое время полежали с закрытыми глазами, стараясь унять головокружение, а потом, снова потянулись друг другу в объятия, возбуждаясь от одной только мысли, что это их первая ночь в их собственном доме.
На следующее утро Лотта первым делом переговорила с Райвеном о Давиде. Она хотела вытащить больного из заточения, и в принципе муж не был против и даже готов был помочь, понимая, что без сильных мужских рук тут не обойтись. Но всё же напомнил жене о том, что Давид должен сам принять это решение.
- Он не ребёнок и не игрушка, а взрослый самостоятельный мужчина, - сказал Райвен, объясняя свою позицию.
На что Лотта только возмущённо фыркнула и ответила:
- Много он нарешал, этот взрослый мужчина. Мы все вчера видели, во что вылилась его самостоятельность. Он чуть было не лишил себя жизни.
- Ну хорошо, - Райвену ничего не оставалось, как признать её правоту, - и что ты предлагаешь?
Лотта просияла. Она ещё вчера всё придумала, но день выдался слишком насыщенным, пора было его заканчивать. Зато с утра пораньше ничто не мешало ей приступить к выполнению задуманного плана.
Первым делом надо было переселить Давида на первый этаж. Спален там не было, зато были четыре комнаты для слуг, расположенных в ряд. Если снести перегородки между ними, то получится довольно просторная и светлая комната.
Райвен сразу оценил все преимущества этого переселения, но выразил сомнение, что Давид отнесётся с пониманием к её инициативе?
- Думаешь, он поверит в твои добрые намерения?
Но у Лотты и на этот вопрос был готов ответ:
- Мы сделаем для Давида кресло-каталку. Тогда он сможет передвигаться по дому и даже выезжать за его пределы, а для этого, ему, хочешь, не хочешь, придётся переселиться на первый этаж.
Лотта скромно умолчала о том, что собирается обратиться за помощью к изобретателю самодвижущегося экипажа. Без него им не обойтись, но это всё такие мелочи, с которыми будет очень легко справиться. Наверняка, мастер заинтересуется её новой идеей и согласится выполнить для неё небольшой заказ в кратчайшие сроки.
