У профессора криминалистики Кирилла Хабарова репутация «камского Шерлока Холмса», которую академический ученый заработал, консультируя органы правопорядка в расследовании громких и сложных дел. Расследованием смерти известной журналистки Кирилл Борисович занялся по своей инициативе, считая, что следствие велось небрежно, были упущены важные детали. Кроме того, возня вокруг новых назначений на кафедре и в ректорате скучна проницательному и язвительному профессору, а расследование загадки погибшей журналистки отлично отвлекает от рутины университетских интриг…
Ровно в девятнадцать часов она выключила компьютер: нажала клавишу, подождала несколько мгновений, пока не погас экран, слегка потянулась и пружинисто встала из-за стола. Подошла к одежному шкафу-пеналу, сняла с плечиков норковую шубку и набросила ее на плечи. У двери повернулась и внимательно оглядела кабинет. «Кажется, все», — подумала она и выключила свет.
Быстро шагая по длинному стеклянному коридору, женщина морщила нос. «Поздновато идешь, на тебя не похоже», — обратился к ней молодой человек с дымящейся сигаретой в зубах. С взъерошенными волосами и кофте-толстовке с капюшоном, он скорее походил на уличного хулигана, чем на офисного сотрудника. Она не ответила, только махнула парню рукой на прощание. На выходе сдала ключ и поспешно вышла на свежий воздух.
Сегодня она решила обойтись без такси — хотела прогуляться по городу и полюбоваться зимним пейзажем. Кто знает, когда она увидит их снова? Ее дом был в получасе ходьбы, поэтому незнакомка шла не торопясь, рассеянно скользя глазами по сторонам. А вот встречные прохожие посматривали на нее с любопытством, эффектная и со вкусом одетая женщина обращала на себя внимание. Она не переносила пристальных взглядов, поэтому свернула на другую улицу — потемней и малолюдней.
Женщина поворачивала еще несколько раз, словно запутывала следы или отрывалась от слежки. Дорога ей была хорошо знакома. Сейчас, за углом, покажется остов полуразрушенного двухэтажного дома с типовой табличкой «Памятник архитектуры» на почерневшей от времени стене. А за следующим поворотом откроется панорама широкого проспекта с потоком разномастных автомобилей и огнями неоновой рекламы преуспевающих компаний и банков.
Вот так и в человеческой жизни, подумалось ей: поворот — и ты оказываешься в глухом тупике, где темно и страшно, другой поворот — и выныриваешь на широкий простор, где светло и спокойно. Она всеми фибрами души желала себе спокойствия и беззаботного существования. Да, именно этого, чтобы никуда не спешить и никому не быть обязанной. Наслаждаться каждым днем, дышать полной грудью, смаковать жизнь, а не скакать по ней галопом, как она это всегда делала.
От этой мысли ее окатило теплом, она пошла еще медленнее, чтобы растянуть удовольствие от приятной прогулки. На светофоре перешла на противоположную сторону, снова повернула за угол и оказалась в фешенебельном квартале, где находился ее дом. Крупные снежинки кружились в желтом свете кованых уличных фонарей. От этой красоты незнакомка приостановилась и вновь окунулась в раздумья. Пожалуй, ей хотелось испытать себя в новом литературном жанре. Хорошо бы писать романы. Но не слезливо-сентиментальные, называемые в обиходе «женскими», а глубокие — «философские», которыми бы зачитывались интеллектуалы. А что, стоит попробовать, твердо решила она, крепко сжав кулаки в карманах короткой шубки. Женщина даже улыбнулась: «Обязательно возьмусь за книгу и произведу фурор. И сюжет, кажется, есть».
Пятничный вечер обещал быть веселым. Ближайшие рестораны заполнили гости, оттенками разных огней сверкали украшенные новогодней иллюминацией магазины — повсюду царила атмосфера приближающегося праздника. На чистом от облаков небе взошел месяц, яркое сияние которого еще больше добавило ей настроения. Сколько же осталось до Нового года, прикинула она? Ух ты, всего двадцать дней! Ей показалось символичным войти в новую жизнь вместе с Новым годом. Хорошая примета, — решила она, — на удачу!
Войдя в подъезд, женщина по привычке поднялась по широкой лестнице на свой этаж: лифтом она никогда не пользовалась. Спускавшийся сверху сосед поздоровался, она с улыбкой ответила на приветствие и подошла к своей квартире. Секунду постояла на красивом коврике, доставая из сумки ключи и стряхивая с модных сапог налипший снег, потом повернула ключ в замочной скважине. Вошла, сказав по давно заведенной привычке: «Здравствуй, дом!» — и бесшумно затворила за собой дверь…
Профессор Хабаров испуганно подскочил от крика жены, доносившегося из соседней комнаты. Господи, опять ей приснился кошмар, с раздражением подумал он. Они были женаты много лет, но Кирилл Борисович так и не свыкся с этой странностью супруги.
Был шестой час утра, вставать, конечно, рановато, но сон слетел окончательно. Профессор начал энергично растирать уши и виски, прижимать ладони к устававшим от компьютера глазам. Эти манипуляции, называемые почему-то «тибетской гормональной гимнастикой», он почерпнул из Интернета.
