Не знаю, то ли мои мысли подействовали, то ли он сам решил, что об этом говорить не стоит, но Йейнирден ни разу не упомянул опасную тему. По его версии выходило, что я обычная деревенская девчонка, недалекая и неуклюжая. Ни в чем подозрительном не замечена, лишних вопросов не задавала, из трактира почти не выходила. При этом говорил так убедительно, что, проснувшийся было, интерес Кугара быстро угас.
— Ладно, пусть ее, — досадливо оборвал он многословный рассказ трактирщика.
А я услышала невысказанное: «Ладно, пусть живет».
Внезапно О-Рэлли, до этого момента не произнесший ни слова, наклонился к командиру и что-то прошептал ему на ухо. Что-то, что заставило ноймира резко изменить решение. Плечи Кугара напряглись, руки сжались в кулаки, а лицо застыло безжизненной маской, на которой яростным огнем сверкали глаза.
— Позови, пусть подойдет, — отрывисто, словно каждое слово было признанием в собственной слабости, сказал Кугар Йейнирдену. — Она приглянулась О-Рэлли. Мы забираем ее.
«Что-о-о?!»
Трактирщик бросил на меня быстрый взгляд, словно просил прощения за что-то. Тут же пришло понимание: несмотря на хорошее ко мне отношение, несмотря на обещание Лаю, он не сможет защитить. Мне придется подчиниться.
«Бежать!»
Я рванула к кухне, надеясь спастись через маленькую дверцу, выходящую во двор, но не успела сделать и пары шагов. Сильная рука сомкнулась на запястье. Я дернулась от неожиданности и тут же зашипела от боли.
Мальчишка-блондин держал меня и нагло ухмылялся в лицо, откровенно наслаждаясь собственным превосходством.
— Пусти! — снова дернулась я. — Пусти! Никуда я с вами не пойду! Пусти меня, сукин сын, пока я тебе глаза не выцарапала!
Я орала, визжала, царапалась… я порывалась даже кусаться, но мальчишка словно даже не замечал сопротивления.
На шум из кухни выбежала Варналия. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.
— Отпустите ее. Вы не можете ее забрать, — звонким от напряжения голосом потребовала она, выступая вперед.
В зале воцарилась оглушающая тишина.
— Не могу? — издевательски приподняв брови, переспросил Кугар.
Его люди уставились на девушку, как на диковинное животное, но та не дрогнула. Йейнирден метнулся к дочери с намерением утащить подальше отсюда, но вся его хваленая троллья сила не помогла. Варналия стояла, не шелохнувшись.
— Она находится под защитой этого дома. Вы не имеете права ее забирать.
— Дочка… — почти простонал Йейнирден. — Не надо…
— Хэй, следи за языком! — гаркнул, едва не оглушив, державший меня мальчишка. — Думай, с кем разговариваешь!
— Я знаю, с кем говорю, — отрезала Варналия. — И вам бы не помешало. Я…
Договорить она не успела. Йейнирден схватил дочь в охапку и попятился в сторону кухни. Пару минут спустя он появился снова — один.
— Простите мою дочь, — глухо сказал он, избегая смотреть в мою сторону. — В глуши живем, не знает, как следует себя вести.
— Тебе стоит быть с ней строже, — с обманчивой мягкостью сказал Кугар.
— Да, да, конечно, — закивал трактирщик. — Я обязательно преподам ей урок.
— Девушка пойдет с нами, — тоном, не терпящим возражений, продолжил ноймир.
И вновь Йейнирден не стал спорить. Только виновато глянул на меня и отвернулся. Его можно было понять — жизнь дочери всяко дороже свободы приблудной бродяжки без роду и племени.
Сбежать шанса не выпало. Сразу после разговора, решившего мою судьбу, Йейнирден по просьбе Кугара отвел меня в кладовку и запер, оставив старое латанное-перелатанное одеяло и изрядно оплывший огарок свечи. Поначалу я металась по крохотной комнатке, как дикое животное. Все ждала, что вот-вот придет Варналия и выпустит меня, но этого не произошло — Йейнирден запер дочь в ее комнате.
Спустя какое-то время я немного успокоилась. Завернулась в пахнущее травами одеяло и устроилась прямо на полу, межу кадушками с соленьями и связками овощей, и принялась обдумывать сложившуюся ситуацию. Страха почему-то не было. Шпионкой, стараниями Йейнирдена меня вроде бы не считали — хоть с этой стороны ничего не грозило. Весь сыр-бор разгорелся из-за О-Рэлли.
«Зачем я ему понадобилась?»
Теперь у меня уже не было сомнений, что таинственным наблюдателем был он. Вот только чем я его могла так заинтересовать? Как ни ломала голову, ответ на этот вопрос не приходил. Мысль о внезапно вспыхнувшей любви я сразу откинула, как откровенно бредовую. Что же до остального… Ни угрозы, ни ненависти, ни желания обладать, ни садистского предвкушения в его поведении не проскальзывало. Он вообще, несмотря на предостережения Варналии, страха у меня не вызывал. Здоровое опасение — да, но страха не было.
«А ведь это выход!» — вдруг осенило меня.
Срок отработки, назначенный Йейнирденом подходил к концу. Надо было определяться, решать, что делать дальше, а я до сих пор не могла этого сделать… Быть может, плыть по течению — наилучший вариант? Мне-то ведь, по большому счету, без разницы…
