На обратном пути с пороховой фабрики в командорство, уже ближе к вечеру, Родимцев заезжал в кузницу. Она тоже расширялась, постепенно превращаясь в маленький металлургический заводик. Со стволами пушек тоже имелись проблемы. Спасало положение лишь то, что в местной кузнице нашлись массивные заготовки для каких-то столбов. Да и кузнец владел навыками сверления и имел довольно твердые закаленные сверла, которые сам же и изготовил. Был у него и сверлильный станок с ручным приводом. Продвинутый мастер попался. Вот только сверлить таким примитивным оборудованием канал ствола приходилось долго. Положение немного облегчилось, когда перевезли мастеров из-под Акры и набрали еще дополнительных подмастерьев.
Механизация производства напрашивалась, но даже построить самую простую водяную мельницу не представлялось пока возможным. Не было в окрестностях достаточно мощных водных потоков, кроме пары чахлых ручейков и речки Иордан ничего не имелось. Места для строительства плотины в окрестностях Тверии найти не представлялось возможным. Можно было, конечно, попытаться поставить колесо на реке Иордан, но сама эта река пока оставалась границей между крестоносцами, занявшими Тибериаду, и сарацинами, а потому место казалось весьма опасным.
Имелся еще один вариант: выстроить специальное гидротехническое сооружение, вырыть какой-нибудь канал с запрудой, чтобы воды из озера начали крутить мельничное колесо, но это потребовало бы очень значительных трудозатрат и много времени, которого с каждым днем оставалось в запасе все меньше, потому что султан Бейбарс не дремал. Он уже, наверняка, получил вести о взятии Тибериады крестоносцами и начал собирать силы для того, чтобы отбить обратно озерный город. Потому Григорий предполагал на первом этапе механизации сделать обыкновенный ворот и использовать в качестве двигателя пока что лошадей, бегающих по кругу. Разумеется, Родимцев думал о применении для этой цели на будущее паровой машины. Но, быстро ее сделать в местных условиях вряд ли получится. Хотя попытаться, конечно, нужно.
Родимцев все последние дни крутился, как белка в колесе. Столько дел навалилось на него одновременно, что успевать переделать их все было очень трудно, но он, все же, старался везде успевать. Кроме руководства производствами пороха, пушечных стволов и снарядов, он еще и выполнял все орденские служебные обязанности, которые возлагались на командора Тибериады, согласно Уставу братства храмовников.
Должность командора предполагала серьезную ответственность, хотя и не являлась очень уж значительной в иерархии ордена тамплиеров. Больше всего она походила на должность коменданта территориального подразделения. Командором могли назначить не только брата-рыцаря, но и брата-сержанта. Над командорами на внутренней лестнице власти братства стояли Великие приоры провинций, а над ними находилось высшее руководство: сенешаль, маршал и, разумеется, Великий Магистр. После того, как Иерусалим был потерян крестоносцами, руководство ордена переехало в Акру и уже многие годы находилось там.
Командор не являлся высоким чином. Даже должность блюстителя формы, фактически портного, считалась выше и престижнее, чем командорская. Но, объяснялось это скорее тем, что ответственному за форму не приходилось участвовать в сражениях, в то время, как командоры гибли довольно часто, лично возглавляя оборону вверенных крепостей. Именно на деятельности командоров орденская структура и держалась на местах, потому что командоры составляли местную орденскую власть, будучи комендантами крепостей и руководя как хозяйственной, так и военной деятельностью в них.
Практиковалась в братстве и параллельная власть, совещательные органы, как на местах, так и на самом верху: капитулы командорств, провинций и Генеральный Капитул. Имелся еще и Капитул Тайный. Что, впрочем, не мешало некоторым братьям заседать и в том, и в другом, как, например, делали это братья Николас, Теодор и Бернар, недавно посетившие Тибериаду и утвердившие на должность командора Грегора Рокбюрна.
Генеральный Капитул отчитывался перед Великим Магистром, а Тайный Капитул мог принимать решения и вовсе самостоятельно. Более того, он имел право высказать недоверие руководителю ордена и выдвинуть кандидатуру нового Великого Магистра для утверждения Генеральным Капитулом, если назревала такая необходимость. В этом высшем совещательном органе братства Великий Магистр имел всего один собственный голос, а потому не имел возможности значительно влиять на подобные решения. Хотя в большинстве остальных вопросов власти глава ордена мог вести себя подобно самодержцу и поступать так, как вздумается, если только его решения не шли вразрез политической линии, проводимой Тайным Капитулом.
