– Посмотри, какой снег, бабуль! Хлопья размером с большого шмеля!
– Шмеля? Вот фантазер!
Бабушка посмотрела в окно. А ведь и правда, снег был таким, как в сказке, каким и полагалось быть снегу перед Рождеством! В доме уже пахло индейкой, запечённой с яблоками по фирменному бабушкиному рецепту, ёлкой, которую только что купил дедушка в палатке, что у торгового центра, и, конечно, праздником! Бабушка достала из ящика пластинку Фрэнка Синатры и поставила свою любимую песню «Let It Snow». Атмосфера Рождества наполнила дом и сердца всех присутствующих в нем! Бабушка, пританцовывая, шла на кухню проверять индейку, дедушка доставал с чердака старые елочные игрушки и гирлянды, а Алекс завороженно смотрел, как с неба медленно спускается ворох белых шмелей.
В такие моменты, как этот, хочется остановить время, чтобы удержать вот это чувство абсолютного счастья. Потому что снег никогда еще никогда не был таким пушистым и не шел так медленно. Бабушкина индейка еще ни разу не выглядела такой золотистой и красивой, как в тот вечер, будто с нее и делали фото для кулинарной книги, а дедушка никогда раньше не покупал живую ёлку, от запаха которой оживали все его детские воспоминания.
Вот так, каждый в своих мыслях, они могли бы провести несколько часов без перерыва…
– Чайная пауза! – вдруг послышалось из кухни. Эту традицию бабушка не нарушала даже перед Рождеством, но в этот раз и чай был по-настоящему Рождественским. Бабушка заварила пихтовые веточки, добавила туда ягоды черники и брусники, купленных специально к празднику, и свой секретный ингредиент, о котором она не говорила даже дедушке. Запах стоял превосходный! У Алекса на лице растянулась улыбка, а дедушка даже отложил коробку с игрушками, и оба наперегонки побежали за стол, где их уже ждали наполненные домашним уютом и любовью чашки.
Тем, кто я есть сейчас, я обязан лету 1989 года и одному человеку, который открыл для меня совершенно новый неизведанный мир.
В тот год лето выдалось особенно засушливым и удушающе жарким, что и послужило причиной плохого урожая. Деревенские на каждом углу только и говорили о том, что у кого не взошло, что высохло, а что и вовсе погибло, не успев даже зацвести. Моя бабушка не была исключением. Чтобы прожить будущий год, люди доставали остатки прошлогодней консервации, обменивались другом с другом тем, в чем не было дефицита. Бабушка, например, обменивала яйца, которые, слава богу, ежедневно несли тридцать семь наших несушек, на муку у местного фермера, картошку соседки тети Раисы и мороженую вишню дядюшки Пети, что жил на следующей улице, ровно через калитку огорода. Из вишни бабушка варила компоты и варенье, делала пироги и вареники, в общем, на голод мы не жаловались, но год был точно не из легких.
В обычный год в это время я помогал бабушке в огороде, поливал и пропалывал грядки, обрабатывал картошку от паразитов и собирал фрукты и овощи в ящики, но это лето истребило практически все наши посадки, и моя помощь бабушке требовалась гораздо реже, чем обычно. Я понимал, что такие природные катаклизмы наносят большой ущерб всем жителям деревни, но, вместе с тем, я не мог не радоваться, что, хотя бы одно лето, у меня будут самые настоящие каникулы.
Моё утро начиналось с того, что я, позавтракав на бегу, отправлялся на реку с друзьями, где мы закидывали сети и удочки, варили уху, пекли картошку, украдкой стянутую из мешка в кладовке, в общем, скучать нам не приходилось. Но ближе к июлю все мои друзья разъехались кто куда, и в деревне я остался совсем один. Еще какое-то время я бегал на речку по утрам, в одиночестве закидывал удочку или бросал камни в лягушек, но от такой жары вскоре река обмелела, и я лишился последнего своего развлечения.
Но дома в такую жару делать было тоже нечего, и вот как-то раз я вышел из дому и побрел в тропинке вдоль домов в поисках хоть какого-то занятия. Шел я долго, бесцельно пиная встречные камни носами ободранных ботинок, пока не увидел, как на поляне на окраине деревни кто-то ползает. Поскольку ничего интереснее я так и не нашел, я решил подойти поближе и выяснить, что все-таки там происходит, и направился прямиком шевелящемуся объекту.
Приблизившись к поляне, я различил фигуру мужчины, стоящего на четвереньках, рядом с ним стояла корзина, наполненная неизвестной мне травой, а сам он был занят выкапыванием не то кореньев, не то камней, точнее разглядеть я не смог.
– Ты, так и будешь там стоять или подойдешь поближе и поможешь? – внезапно отозвался человек с поля.
Я опешил. Пока я стоял и думал, что мне делать дальше: продолжить следить за ним, пока не пойму, чем он занят, или уйти, пока он меня не заметил, он задал мне вопрос, даже не поворачиваясь ко мне лицом.
