Вместо долгих разговоров я обняла Ника так, что он на миг задержал дыхание. Незаметно сунула ему шприц-устройство, вытащенное из нагрудного кармана рубашки. Глупая привычка держать все под рукой наконец-то пригодилась... Ник сжал лекарство в кулаке, прощальным касанием дотрагиваясь до моих пальцев.
-- Используй сегодня же. Не вздумай кому-то отдать, иначе я узнаю... Не важно, как... Но я смертельно обижусь, -- прошипела сквозь зубы и громче добавила: -- Ты мне очень дорог, братик.
Слова процеживались сквозь боль. Но я старалась выпрямиться и улыбнуться, когда в последний раз заглядывала в его серые, почти черные глаза.
Блондинка поблагодарила за понимание и подмигнула Нику. Тот прикусил губу, но смолчал.
"Попробуй дернуться, не вздумай тронуться, молчи", -- звенело в висках.
Милосерднее было бы убить меня сразу. Но, видимо, не судьба...
На улице люди держались поодаль от подъезда, но не уходили совсем: прижимались друг к дружке, опасливо косясь на пасмурную процессию. Их было много, а вот знакомых -- ни одного. Даже некому сказать: "Прощай".
"Умирать не страшно, -- успокаивала я себя, пока шла под конвоем до блестящего серебром автомобиля. -- Что важнее: спасенный город или какая-то девчонка?".
-- Поздравляю вас, Ларка А, -- услышала, когда упала на заднее сидение, окруженная двумя военными; укутала мягкая полутьма, из-за которой глаза не различали сидящих впереди: водителя и говорящего звенящим голосом мужчину. -- Вы оправдали возложенные надежды. Поехали, -- ударил по водительскому креслу, -- нас ждет дорога без остановок.
А сзади донеслась череда хлопков-выстрелов. Так лопаются воздушные шарики...
