- Ты был неправ. Она как Дейдра[6], как Фрейя[7], как Ран[8], богиня северных морей. У нее рыжие волосы, нет, скорее, красные, как заходящее солнце, и она, как и Дейдра, тоже богиня. Это о ней написал Соломон: «Ты безупречна, любимая... На тебе, как на солнце, ни пятнышка, ни изъяна...». Стив... - сказал он и внезапно голос его резко изменился. - Это был не сон. Я точно знаю, что не сон. Она существует, она где-то есть... - Он вздохнул и замер, и Арнсену показалось, что он снова уставился в свой камень.
Что тут было сказать? Меж ветвей дерева мерцали морозным блеском звезды. Странное дыхание неземного, казалось, струилось из этой небесной пропасти, отчего у Арнсена стало холодно в груди.
И в тот момент он вдруг понял, что его друг околдован.
Суеверные глупости! Арнсен попытался выкинуть из головы эту мысль. Но вся кровь его северных предков вскипела в нем. Кровь викингов, которые верили в Королеву Океана Ран, в троллей, колдунов и водяных дев, охраняющих затонувшее золото.
- Ты спал, - упрямо сказал он громче, чем намеревался. - Сегодня возвращаемся в город. Мы пробыли здесь достаточно долго.
К его удивлению, О’Брайен согласился.
- Я тоже так думаю. У меня возникла идея, и я хочу поработать над ней.
И он замолчал, как моллюск, закрывшись в своей непроницаемой раковине. Очевидно, почти немедленно заснул.
Но Арнсен еще долго не спал. Звезды казались слишком уж близкими и какими-то... угрожающими. Из черной пустоты на него смотрели глаза - нечеловеческие глаза, несмотря на все их очарование. Они были как темные омуты в самой темной ночи, и в глубине их сверкали звезды.
Как бы ему хотелось, чтобы О’Брайен не находил этот проклятый метеорит!
О’БРАЙЕН С ТОЙ ПОРЫ изменился. Мечта не исчезла из его глаз, но теперь он трудился с такой интенсивностью, какая не замечалась в нем прежде. Ранее они оба занимали обычные места в огромной коммерческой организации. Но О’Брайен вдруг неожиданно уволился. Арнсен последовал за ним, чувствуя необходимость быть рядом с другом. Но в те дни он мало чем отличался от ненужной клади.
У О’Брайена были свои планы. Он взял все свои накопления, чтобы оборудовать небольшую лабораторию, и проводил там много времени. Арнсен помогал, чем мог, хотя это случалось не часто. Он плохо понимал, что пытается сделать друг.
Однажды О’Брайен сказал нечто странное. Они были вдвоем в лаборатории, ожидая результатов какого-то эксперимента, а Арнсен нервно расхаживал взад-вперед.
- Как жаль, что я не понимаю, что происходит, Дуг, - сказал он внезапно почти что с гневом. - Мы чем-то занимаемся тут уже много месяцев. Может, ты все же расскажешь, чего добиваешься? Вообще-то ты лишь рядовой физик.
- Драгоценный камень помогает, - ответил О’Брайен, достал свой камень из замшевого мешочка и уставился в его туманную глубину. - Я воспринимаю от него мысли.
Арнсен резко остановился. Лицо его исказилось.
- Перестань дурачиться! - рявкнул он.
О’Брайен залился краской.
- Ну, попробуй сам, - сказал он, протягивая камень Арнсену, который неохотно взял его. - Закрой глаза и попытайся очистить свой разум. Это иногда помогает.
- Ну, я... Ладно.
Арнсен крепко закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. И тут же что-то ужасное пронзило его - жуткая тоска, какой он никогда не испытывал. Так мог бы почувствовать себя убийца, лишенный волшебного зелья, кое должно было перенести его в Рай. Убийца, отверженный, заброшенный в космическую тьму.
И тут перед его мысленным взором всплыло лицо, прекрасное, странное и потрясающее вне всякого воображения. Арнсен глядел на него лишь секунду, а потом оно растворилось в каскаде искр, разлетевшихся во все стороны, словно волшебные светлячки. И снова наступила темнота и, почему-то, ужасная тоска.
Арнсен выронил драгоценный камень, О’Брайен поймал его на лету и криво улыбнулся.
- Я вот думал, увидишь ли ты хоть что-нибудь. Ты видел ее?
- Ничего я не видел, - проворчал Арнсен, поворачиваясь к двери. - И ничего не почувствовал.
- Но ты же испугался. Почему? Я вот не боюсь ни ее, ни камня.
- Ты просто дурак, - бросил Арнсен через плечо, выходя.
Он чувствовал слабость и тошноту, словно перед ним открылась уходящая в бесконечность перспектива. Не было никакого объяснения тому, что он почувствовал - по крайней мере, никакого нормального объяснения.
О’Брайен со сверкающими глазами вышел из лаборатории.
- Дело сделано, - сказал он, пытаясь скрыть свое торжество. - Наконец-то у нас есть сплав. Последние опыты оказались успешными.
Арсен испытал неопределенное предчувствие. Он попытался поздравить О’Брайена, но сам услышал, как фальшиво звучат слова. Тот понимающе улыбнулся.
