– Так что, Санек, теперь приходи мыться. Крысы тебя больше не тронут. И мамке своей передай.
Он сощурился, глядя как весеннее солнце отражается в собачьих глазах.
Вдоль забора бежал ручей. Снег шуршал, превращаясь в рыхлую кашу. Иголочки прошлогодней хвои пробуждались от зимней спячки и пускались в кругосветное плавание. Пахло воздухом и землей.
Пират легонько тронул лапой асфальт. По теплой серой дорожке полз сонный весенний жук. Он сиял на солнце, как маленькая солдатская пуговица.
– Загадывай желание, Санёк, – сказал Иван Иванович Костыльков, тыча пальцем в живую пуговицу.
Я отдал ему бутерброд и загадал первое, что пришло мне в голову:
«Будьте счастливы, жуки и Пираты…»
Каких только поучительных случаев не бывает на белом свете.
Однажды на крыльце сельского домика сидели два человека. Перед ними стоял забор. За забором, за лысой полянкой, стоял прореженный лес. В лесу стояли деревья.
Только они сидели, эти два человека.
Потом один из них встал и упруго, как луговой кузнечик, спрыгнул с крыльца на землю. В руках у него был самострел.
Как раз в этот самый момент из пыльного звездного облака выплыла яркая точка и медленно потекла к востоку.
Человек с самострелом – мальчик лет десяти, приехавший из города на каникулы, – увидев белую точку, сказал оставшемуся на крыльце старику:
– Смотри, дедушка, спутник.
Степенно сидящий дед жевал губами кашицу папиросного мундштука. Его более занимала сладкая табачная горечь, чем явления космического порядка. Но внука старик любил и потому, отвлекшись от приятного дела, стал посвящать его в нехитрые тайны вселенной.
– Ясное дело, спутник. Он, Ванек, всегда в это время над нашей Каменкой пролетает, хоть часы проверяй.
– Дедушка, – спросил мальчик, – а самострел до него достанет?
– Кхе, – крякнул дед. В голову ему пришла мысль. За мохнатыми бугорками век промелькнула живая искорка. Он что-то шепнул в кулак, тихонько, чтобы внук не услышал, потом сказал:
– Так ты, Ванюша, попробуй.
Мальчик целился долго. Он щурился и сопел, глаза превратились в щелки.
Наконец он нажал на спуск, стрела молнией мелькнула перед глазами и унеслась в небесную высоту. Белая точка спутника застыла на месте и, как подбитая птица, бесшумно упала за горизонт.
Внук запрыгал от радости, дед же стал вдруг суровым и сказал внуку такие поучительные слова:
– Стрелок ты, Ваня, хороший. Метко стреляешь, это в жизни вещь нужная. Но вот ты мне скажи. Спутник, он тебе что, мешал?
Дед посмотрел на внука внимательно, тот ничего не ответил.
– Не мешал! – Выставив перед собой палец, дедушка продолжал поучение. – Вспомни, третьего дня ты целился на дороге в зяблика. Ты в него выстрелил? Нет, этому тебя в школе учили. А спутник, раз неживой, пуляй, значит, в него на здоровье? Нет, Иван. Это я тебе нарочно урок дал. Запомни: что не тобой сделано, того не ломай. Запомнил?
Ваня кивнул.
– То-то, – дедушка улыбнулся и выпустил в небо над головой струйку папиросного дыма.
Прогуливаюсь я с утра возле дома, а навстречу мне мой сосед Морковкин.
– Здравствуйте, – говорю, – Иван Иваныч, как внуки?
Морковкин смотрит как-то подозрительно косо, а сам все к стеночке, к стеночке – а потом как припустит от меня рысью к парадной, только пятки, фигурально говоря, засверкали.
Я не понял, пожал плечами, гуляю дальше.
Тут навстречу мне Булкина Елена Антоновна, соседка из квартиры напротив. В руках авоська, на голове шляпка.
– С добрым утречком, Елена Антоновна, – говорю. – Уже с покупками? Донести не помочь?
Соседка тоже повела себя непонятно – прижала к груди авоську и нервно засеменила к дому. И пока бежала до двери, все оглядывалась на меня из-за плечика и все чего-то бормотала себе под нос.
Ладно, думаю, всякое под старость бывает. Не с той ноги, может, встала или в магазине обвесили.
Тут навстречу мне первоклассник Федька, моего друга Янушковского сын.
– Ну что, – говорю, – брат Федор, опять двойка?
Федька меня увидел, весь затрясся, стоит и плачет.
Я его, как мог, успокоил, а сам стою возле скамейки и размышляю. Что ж, думаю, все от меня шарахаются? Ну надел я противогаз, подумаешь! Может, у меня веселое настроение, и хочется, чтобы и другим было весело.
Жил в городе Ленинграде мальчик Миша.
Во дворе, когда собирались мальчишки и спорили, кто кем будет, Колька говорил: «Моряком», Васька говорил: «Летчиком», Димка из соседнего дома собирался пойти в танкисты.
А Мишка мечтал быть дворником.
Он так всем и говорил:
– Хочу быть дворником.
Но самое интересное в этой сказке другое.
Васька, который хотел стать летчиком, торгует вениками на Ситном рынке.
Колька, мечтавший о морях-океанах, принимает на Лиговке вторсырье.
Димка играет по электричкам на аккордеоне.
Один Мишка стал, кем хотел, – дворником.
Ведь должны же мечты хоть у кого-то сбываться. Иначе, ради чего жить?
Двор был большой и весёлый, особенно по утрам.
Летом здесь росли дети, трава, и по траве гуляли собаки.
Собаки были все добрые, кроме одной, которую звали Бобик.
