И он сжал так, будто хотел расплющить, полуавтоматический карабин М-1, стоявший у него меж колен. Педро Ливио были свойственны вспышки ярости; плохой характер испортил ему военную карьеру, из армии его выгнали в капитанском чине. К тому времени, когда это случилось, он уже понял, что своим характером приобрел себе столько врагов, что ему никогда не подняться по служебной лестнице. Армию он покинул с грустью. Он окончил военную академию в Соединенных Штатах, и окончил блестяще. Однако его нрав — он вспыхивал, как факел, если кто-то называл его Негром, и лез в драку по любому поводу — тормозил его продвижение в армии, несмотря на великолепный послужной список. Его выгнали за то, что он выхватил револьвер, когда генерал принялся отчитывать его, офицера, за слишком свойские отношения с солдатами. Однако тем, кто его знал, как его товарищ по нынешнему ожиданию Уаскар Техеда Пиментель, было известно, что за внешней резкостью скрывается человек добросердечный, способный плакать навзрыд — он это видел своими глазами — по убитым сестрам Мирабаль, с которыми даже не был знаком.
— Нетерпение убивает Негра, — попытался пошутить Уаскар Техеда.
— Сам ты негр, твою мать.
Техеда Пиментель постарался засмеяться, однако грубость товарища его огорчила. Педро Ливио неисправим.
— Извини, — услышал он почти тотчас же. — От проклятого ожидания нервы — в клочья.
— Всем несладко, Негр. О, черт, опять назвал тебя Негром. Снова пошлешь по матушке?
— На этот раз — нет, — рассмеялся наконец Педро Ливио.
— Почему ты так яришься за «Негра»? Мы же, любя, тебя так называем.
— Я знаю, Уаскар. Но в Соединенных Штатах, в академии, кадеты или офицеры называли меня nigger не из любви, а потому, что они расисты. И мне приходилось заставлять уважать себя.
По шоссе проходили машины на запад, в сторону Сан-Кристобаля, били на восток, в сторону Сьюдад-Трухильо, но среди них не было «Шевроле Бель Эр» с Трухильо, за которым должен был появиться «Бискейн» с Антонио де-ла-Масой. Инструкции были просты: едва появляются эти два автомобиля, о чем знаком известит Тони Имберт — три раза погасит и включит фары, — они выводят свой тяжелый черный олдсмобиль и ставят поперек шоссе, преграждая дорогу Козлу. И он из своего полуавтоматического карабина М-1, для которого Антонио дал ему дополнительные обоймы, и Уаскар из девятимиллиметрового «Смит-и-Вессона» 39-й модели с девятью патронами в обойме выпустят в него спереди столько свинца, сколько выпустят в него сзади Имберт, Амадито, Антонио и Турок. Козлу не уйти; но если бы вдруг он и ушел, то в двух километрах от них, на западе, Фифи Пасториса за рулем «Меркьюри», принадлежащего Эстрелье Садкале, бросится вперед и перекроет ему путь.
— Твоя жена знает насчет сегодняшнего дела, Педро Ливио? — спросил Уаскар Техеда.
— Думает, что я с Хуаном Томасом Диасом смотрю кино. Она в положении, так что…
Он увидел несущийся на огромной скорости автомобиль, за ним, метрах в десяти, другой, в темноте ему показалось, что это «Шевроле» «Бискейн» Антонио де-ла-Масы.
— Это не они, Уаскар? — вглядывался он в темень.
— Фары мигнули? — закричал Техеда Пиментель. — Ты видел?
— Нет, знака не было. Но это — они.
— Что будем делать, Негр?
— Трогай, трогай!
Сердце у Педро Ливио заколотилось так, что он едва" мог говорить. Уаскар разворачивал тяжелый олдсмобиль. Красные огоньки обеих машин удалялись все больше, скоро совсем пропадут из вида.
— Это — они, Уаскар, должны быть они. Какого же черта не было знака?
Красные огоньки уже пропали; впереди был лишь конус света от фар олдсмобиля, а вокруг — глухая ночь: тучи только что закрыли луну. Педро Ливио — полуавтоматический карабин опирался об опущенное окошко — подумал об Ольге, жене. Что с ней будет, когда она узнает, что ее муж — один из убийц Трухильо? Ольга Деспрадель была его второй женой. Они жили замечательно, потому что Ольга — в отличие от его первой жены, с которой семейная жизнь обернулась сущим адом — была безгранично терпима к его вспышкам гнева и во время приступов ярости никогда не перечила ему и не спорила; а дом она вела с таким тщанием, что он был просто счастлив. Она, конечно, страшно удивится. Считает, что он не интересуется политикой, хотя в последнее время и подружился тесно с Антонио де-ла-Масой, генералом Хуаном Томасом Диасом и инженером Уаскаром Техедой, известными антитрухилистами. Еще несколько месяцев назад, когда его друзья принимались плохо говорить о режиме, он молчал, как сфинкс, но его мнения никто и не допытывался. Не хотелось ему терять место администратора Доминиканской фабрики музыкальных инструментов, принадлежавшей семейству Трухильо. До санкций их материальное положение было очень хорошим, но санкции подорвали все.
