Романо вслед за Бритт и Кристофоро приблизился к резному саркофагу, напоминающему экспонат с выставки, посвященной Тутанхамону. Контейнер, заключавший его, был обнесен по периметру невысоким ограждением.
— Вы хотите сказать, что не считаете Иисуса Христа сыном Бога Отца?
— Почему же, отнюдь нет, — отозвался Кристофоро. — Исходя из наших устных преданий, мы верим, что Иисус был одновременно духовным Сыном Божьим и обычным человеком — таким, как все остальные. Христос следовал закону Господа, потому что так повелел Его небесный Отец, но физически он сам не был Богом, а только Его посланником. Даже в Евангелиях говорится о духовной сущности Иисуса. «Rex Deus» по своим целям и устремлениям — секта гностиков, сохранившая изначальное учение Иисуса и взявшая на себя обязательство поддерживать Его родословную.
Романо указал на свиток в другом стеклянном ящике:
— А это, надо понимать, печально известное Евангелие от Иакова?
Кристофоро кивнул:
— Вначале Иаков порицал деятельность своего брата, и только после смерти Иисуса он согласился принять христианство, чтобы возглавить церковную общину в Иерусалиме. Впрочем, он и тогда не перестал следовать иудейским законам и неустанно осуждал принципы, проповедуемые Павлом. Тем не менее именно они приобретали все большее распространение среди христианского сообщества. Этот папирус написан на арамейском, и радиоуглеродный анализ отнес его к эпохе Иисуса. В Совете считают, что записи сделаны рукой Иакова; они доносят до нас правдивую повесть о распятии и воскресении. Это главное зримое свидетельство нашего учения, поощряющее взятое нами обязательство сохранять Христову родословную.
— Но если Иаков порицал деятельность Иисуса, в его рассказе непременно будут расхождения со свидетельствами апостолов, верно? — Бритт с улыбкой поглядела на Романо. — А теперь, Джозеф, я не против выслушать ваши возражения. Как видите, народ не очень-то охотно верил в воскресение после смерти. Только представьте, что бы началось, если бы о таком объявили сейчас, в наши дни!
— Кроме этого документа есть другие доказательства, что Христос в действительности сын верховного жреца? И что его родословная существует и поныне? — спросил Романо.
— Евангелие от Иакова обнаружили всего три года назад в Египте. Его нашел председатель нашего Совета Пяти, а до тех пор история ордена передавалась из уст в уста его членами. Они и несут ответственность за сохранение наших самых священных реликвий.
Кристофоро указал на контейнер с саркофагом, но в этот момент приборчик в его руке запищал, и отец Данте кинулся к выходу:
— Они прибыли! Я должен пойти и поприветствовать их. Вы здесь в полной безопасности.
И он исчез за дверью, которая автоматически закрылась за ним.
Первый из лимузинов объехал с тыла стойла, расположенные у конюшни. Водитель щелкнул пультом, и огромная створка из рифленой стали отползла в сторону, открыв внутренности вместительного гаража, где уже стояли два темных фургона и серебристо-серый «ситроен».
— Я побуду в машине, пока не подъедут остальные, — сказал шоферу Фортье.
Он не любил конные фермы — и вообще все связанное со скотом. Навозной вони он, признаться, предпочитал легкие океанские бризы Монте-Карло. Впрочем, даже Фортье понимал, сколь удачным прикрытием для их подземного комплекса служат эти хозяйственные постройки. И они исправно выполняли свою функцию на протяжении более сотни лет. Их было легко обезопасить, а проникнуть внутрь — просто невозможно.
Когда в гараж въехал третий лимузин и створки за ним закрылись, Фортье присоединился к четверым членам Совета. Все вместе они прошли через конюшню к лифту, чтобы сразу же спуститься в комплекс. У всех были с собой портфели и ноутбуки с важнейшей информацией их общей финансовой империи касательно кризиса, постигшего святой орден. Оказавшись внизу, Фортье открыл кодовый замок на дверях конференц-зала. Войдя внутрь, он не сразу нашелся что сказать: на столе и на окружающих его стульях была раскинута красная атласная материя, а по центру ее помещен золотой крест.
— Что, черт возьми, это все значит? — поинтересовался Ран.
— Вероятно, Гавриил постарался. — Все подошли к столу, и Фортье поднял покров за уголок. — Только он имеет доступ в зал.
С этими словами он потянул на себя материю, и членам Совета предстало жуткое зрелище: на столе, на перекрестье двух красных атласных полос, лежал синюшно-бледный Михаил.
Руки отца Ганса Йозефа были раскинуты в стороны, лодыжки скрещены, а на тело нанесены стигматы. Глаза трупа были устремлены в потолок, словно ища защиты у Господа.
Фортье стремительно обернулся и кинулся к дверям, которые сошлись, едва члены Совета вошли в зал. Он пропихнул палец в считыватель — ничего! В панике Фортье набрал запасной код — не работает! Он заметил, что сигнальные лампы системы погасли. На всякий случай председатель потянул за рычаг ручного аварийного управления, но дверь не тронулась с места. Он подумал, что Гавриил, должно быть, лежит где-нибудь в комплексе в том же состоянии, что и Михаил. Или Гавриил и есть убийца?!
