Романо, хоть и внимательно следивший за ходом ее рассуждений, развел руками:
— Я не вижу между ними явной связи.
— Я тоже вначале не видела. Но стоило мне проанализировать ситуацию строго с точки зрения языка и обычаев той эпохи, я сразу натолкнулась на один общий момент.
— Какой?
— Разве не логично предположить, что тело Иисуса выдали для погребения его родственникам?
— В других обстоятельствах — пожалуй; если бы речь шла, скажем, о воре или о другом обычном преступнике. Но Иисуса же обвинили в подстрекательстве к мятежу, и «языковая традиция» нам тут ничем не поможет.
Огни в салоне померкли. Соседка Романо с другой стороны откинула сиденье, пристроила подушку между спинкой кресла и иллюминатором и стала готовиться ко сну. Бритт повернулась к попутчику, чтобы сидеть с ним лицом к лицу. Приглушенный свет ламп и мерцание экрана, на котором шел какой-то новый фильм, мягко озаряли ее силуэт.
— Выслушайте меня, пожалуйста.
— С превеликой охотой. — Романо понизил голос и наклонился к Бритт, чтобы не мешать спящей женщине. — Я весь внимание, хотя и не совсем представляю, куда нас может вывести языковое толкование.
— К пониманию, кто был в действительности Иосиф Аримафейский. В Евангелиях многие персонажи названы не своими настоящими именами. Матфей Аннас был наречен жреческим прозванием Левий Эльфийский или Левий Преемник. Слово «Аримафейский» — впрочем, как и «Эльфийский» — сочетает в себе еврейский и греческий элементы. Еврейским в нем будет ha ram или ha rama — «высший» или «верхний», а греческим — theo, то есть Бог. Вместе они означают некую божественную высоту: ha Rama Theo — Божественное величие.
Романо тем не менее не усмотрел в ее объяснении прямой связи с темой:
— Но Иосиф известен в первую очередь как супруг Марии, а также плотник или ремесленник.
— Думаю, там имеется в виду совсем не Иосиф. Мне кажется, что речь идет о брате Иисуса, Иакове, у которого было немало приверженцев среди евреев.
— Так можно дойти до какой угодно научной вольности! Как вы собираетесь превратить Иосифа в Иакова?
— Очень многие ученые сходятся на том, что Иисус был наследником престола Давидова. Статус патриарха должен был передаваться от Иосифа к его наследнику. Если Христос имеет отношение к Давиду, то его старший брат Иаков — почти то же самое, что Иосиф.
Романо изобразил бесшумные аплодисменты:
— Честь вам и хвала, Бритт, за очень интересную версию, но всех этих рассуждений явно мало, если вы хотите развить их в стоящую теорию и защитить ее перед судом ваших ученых коллег. — Он на минуту задумался. — А как быть с тем обстоятельством, что Иосиф — как уже было сказано, не последний человек в еврейском сообществе — добровольно передал свою гробницу синедриону и римским властям, рассчитывая таким образом охранить ее от поругания и попыток выкрасть тело?
— Но разве это противоречит общеизвестным фактам? Почему же Иисус не мог быть погребен в склепе, принадлежавшем его семье? И разве Пилату было бы не легче поручить это родному брату Иисуса, весьма уважаемому человеку? Доказательством тому факт, что родственницы Иисуса беспрекословно приняли помощь Иакова в погребальных хлопотах. Романо поскреб подбородок и вскинул брови:
— Признаться, я оценил и ваше творческое воображение, и глубину разработки темы. Вы меня заинтриговали, и мне не терпится взглянуть на тот отрывок из Евангелия. Возможно, тогда я больше проникнусь вашей точкой зрения, но пока она остается лишь версией, не более того. Не забывайте, что я и сам немало занимался разнообразными теориями о Христе и христианстве — и пришел к заключению, что все они не доказаны напрямую. В Новый Завет вошли Евангелия, пережившие не одно столетие, стало быть, наиболее достоверные.
— Давайте все-таки не будем зацикливаться на чем-то одном. В конце отрывка рассказывается, что ученики Иисуса тайно от всех применили алоэ и миррис в качестве слабительного, стремясь оживить своего наставника. — Глаза у Бритт слипались, и она из последних сил боролась с дремотой. — Святой Иоанн засвидетельствовал, что Никодим доставил в гробницу сто фунтов этих растений.
— Но если Иисус действительно умер на кресте, не следует ли назвать его оживление воскресением?
— Я уже говорила вам, что в отрывке упоминается змеиный яд, с помощью которого Христа ввели в кому.
Однако яд мог только усугубить дело, ускорив смерть от асфиксии. Насколько я знаю, распятие практически парализует грудные мышцы и диафрагму, поскольку положение грудной клетки препятствует дыханию. Чтобы ослабить нагрузку на эти мышцы и вдохнуть, человек вынужден опереться на ноги. В конце концов изнурение лишает его сил и не позволяет больше дышать. Если бы Христос впал в кому, он почти сразу задохнулся бы.
